Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина

— Как, полностью? — недоумеваю. — Память не восстановится?

— Нам придется удалить тот отдел, который отвечает за воспроизведение прошлого опыта. Если операция пройдет успешно, то для пациентки жизнь начнется с чистого листа. Кому-то из вас придется взять на себя опекунство. Но по крайней мере, так ваша матушка сможет ходить, говорить и сама себя обслуживать. А если мы не сделаем операцию, то она останется в коме.

Я напряженно сглатываю.

«Видишь, мама, как переменчива жизнь? Вчера ты правила миром, а сегодня я решаю твою дальнейшую судьбу», — мелькает невеселая мысль.

Что лучше? Мама в коме, или мама без памяти?

И то, и другое ужасно.

Я смотрю на снимок. Нервно запускаю пальцы в свои волосы. Снова смотрю на снимок.

— Это окончательный диагноз? — с глупой надеждой смотрю на Костю.

Он кладет руку мне на плечо.

— Ян... я тебя понимаю, это твоя мать. Но мы ведь оба врачи. Третьего варианта не существует.

— Я… я знаю… Но очень сложно решать участь собственной матери! Мне надо посоветоваться с сестрой. Можно ее позвать?

— Конечно, Ян. Только вам надо поторопиться. Если не сделаем операцию сегодня, завтра будет поздно.

— Я понимаю.

Я выхожу в холл. Света, Катя и Утесов смотрят на меня с волнением.

Потом мы целых пятнадцать минут обсуждаем будущее Дианы Бестужевой.

— Я за то, чтобы мама жила! — нервничает Света. — Если страховая компания выплатит причитающуюся сумму, дом восстановят, и я готова взять на себя уход за мамой. Ты, братец, можешь взять на себя медцентр.

— А я помогу! Я ведь врач, — лыбится Утесов.

Я провожу по лицу рукой. Свалился же на мою голову.

Хотя… если взять опекунство над матушкой, которая будет беспомощным ребенком без памяти, его же можно уволить?

Утесов перехватывает мой взгляд.

— Даже не думай меня увольнять, — произносит испуганно.

Я ухмыляюсь. Впрочем, если урезать ему зарплату, можно и оставить его на должности главврача медцентра «Диана». Мне же нужен помощник? А Свете, как ни крути, нужен муж. Кто-то же должен сделать ей Кирюшу? Так что будем держать товарища Утесова под контролем, а если что не так, все шишки посыпятся на его твердый лоб.

Я наконец выдыхаю. Похлопываю сестру по плечу.

— Да, Светочка, ты права. Пусть мама живет. Давай подпишем разрешение на операцию, и пусть ее везут в операционную. Оформим на себя опекунство, после чего мне понадобится команда, способная держать на плаву работу центра. Надеюсь, Володя, вы нас не подведете?

— Что вы, Ян Васильевич? Буду рад работать на благо медцентра и семьи! — расцветает тот.

Света кивает. Обнимает меня.

— Ян, спасибо, что согласился. Нам так не хватало твоей твердой руки! — шепчет сбивчиво. — Папа сейчас бы тобой гордился.

Костя Антонов приносит документы, которые надо подписать, чтобы маму отправили в операционную.

Мы с сестрой по очереди подписываем разрешение. Переглядываемся.

— Это так странно, — сестра смотрит на свою подпись. — Нет, серьезно… еще утром мама строила план, как обвести вокруг пальца страховую компанию, а сейчас… даже если ее спасут, она уже никогда не станет прежней. Она нас даже не вспомнит!

Я пожимаю плечами.

— Может, это к лучшему? Начнем отношения с чистого листа.

Маму увозят на каталке готовить к операции.

Света поднимает руку.

— В добрый путь, мам, — произносит робко. — Надеюсь, после операции ты станешь более человечной.

Мы с Катей переглядываемся.

— Я бы на это не рассчитывал, — ухмыляюсь тихо.

… Операция длится несколько часов и завершается успешно.

Но к маме пускают только сутки спустя, когда ее переводят из реанимации в палату интенсивной терапии.

Костя лично сопровождает меня в отделение.

Я захожу в палату, осторожно прикрываю дверь.

Без волос и макияжа маму не узнать, но я мужественно принимаю реальность.

Подхожу к кровати. Улыбаюсь.

— Привет, мам, — произношу спокойно.

Она несколько мгновений смотрит на меня, а потом отводит взгляд.

— Кто вы? — стонет с надрывом. — У меня нет детей. Поэтому не смейте называть меня мамой, молодой человек!

Я украдкой вздыхаю. Ей стерли память, но она так и осталась капризной злюкой.

Костя участливо кладет руку мне на плечо.

— Ян, ее ждет долгое восстановление. Можешь не стараться, она никогда не вспомнит ни тебя, ни твою сестру. Тебе придется взять управление делами на себя. Твоя мать в лучшем случае сможет любоваться розами в саду. На большее ее мозг будет не способен. Я подготовлю все необходимые документы для совета.

Я угрюмо смотрю на мать. От ее былого величия не осталось и следа. Передо мной капризная пожилая женщина без волос, со вздорным нравом, которая никогда ничего не вспомнит.

— Что ж, мама, добро пожаловать в новую реальность. Не волнуйся, мы со Светой о тебе позаботимся. В отличие от тебя, у нас с ней есть сердце, — произношу решительно.

— Не называй меня мамой! У меня никогда не было детей! — выкрикивает Диана.

Я кивком головы указываю Косте на дверь палаты.

— Буду благодарен, если оформишь документы для совета как можно скорее, — произношу тихо.

— Сделаю, — обещает Костя.

Я иду по холлу больницы. Шаг, еще шаг — и я вдруг расправляю плечи. Тяжесть, которая давила все эти годы и заставляла сутулиться, внезапно уходит.

Теперь я стою во главе семейного бизнеса. Я заведую детским хирургическим отделением. А значит, все будет хорошо.

Ноги несут меня к доске почета. Там, среди остальных фотографий есть фото моего отца.

Притормаживаю. Подтягиваюсь и осторожно касаюсь пальцами старой фотографии.

«Пап, наше время пришло», — шепчу тихонько давно покинувшему нас детскому хирургу Бестужеву. Знаю, если есть жизнь после смерти, то сейчас он за меня очень-очень рад.

В носу свербит от эмоций, но я все равно улыбаюсь. Подмигиваю фотографии, и на миг мне кажется, что отец подмигивает мне в ответ.

Эпилог

Катя

Я ступаю босыми ступнями по влажному песку. Морской бриз пытается сорвать с меня парео, но я не сдаюсь. Подставляю лицо утреннему солнцу и с наслаждением вдыхаю соленый морской воздух. Волны этим утром лениво накатывают на берег, и их шум с легкостью перекрикивают голодные чайки.

У меня на пальце правой руки красуется обручальное кольцо. Вчера мы с Яном тихо расписались в районном загсе, поужинали с моими родителями, а потом рванули к морю вместе с сыном.

Я занимаю лежак у самой кромки воды. Кладу на него свою белую шляпку и пляжную сумку. Снимаю белоснежное парео и демонстрирую окружающим свой красивый купальник с ромашками.

Ян идет босиком по влажному песку чуть