После шторма - Лора Павлов

Быстрее. Жестче.

Моя голова откинулась назад, на его плечо, и его пальцы переместились вперед, к моему клитору. Точно туда, где я нуждалась в нем больше всего.

Я закрыла глаза, тело задрожало, дыхание стало резким и прерывистым, и я вскрикнула, когда на меня нахлынул самый мощный оргазм в моей жизни.

— Кейдж, — вырвалось из меня, когда он толкнулся еще один последний раз, его хватка усилилась, и он прижался лицом к моей шее, с хриплым, рваным стоном.

Он продолжал двигаться, пока мы оба не исчерпали последние остатки этого блаженства.

— Ты в порядке? — прошептал он, проводя пальцами под моим подбородком, заставляя меня повернуть голову. Я почувствовала вкус солёных слёз на губах. — Я не причинил тебе боль?

Я хмыкнула:

— Нет. Ты подарил мне лучший оргазм в жизни — не удивляйся, что я расплакалась.

— Ты уверена? — спросил он, и я заметила, как в нем мелькнула тревога.

Я не собиралась признавать, что это было смесью сногсшибательного удовольствия и ужасающей грусти от того, что всё это скоро закончится.

Что я никогда не была настолько счастлива. И, возможно, уже не буду.

Но, может быть, в этом и заключалась вся суть… в том, что мы знали — этому придёт конец.

Может, это была просто сказка. Несколько волшебных недель. В реальной жизни все бы было по-другому. Работа. Обязанности. Это была фантазия.

Как романтический отпуск, у которого всегда есть дата вылета.

Он медленно вышел из меня и прошел через комнату за салфетками, затем опустился на колени и аккуратно меня вытер. Я провела пальцами по его волосам, приподняла его лицо, чтобы он посмотрел на меня.

— Почему ты не показываешь остальному миру, какой ты на самом деле?

— Потому что остальной мир мне не нравится, — ответил он, вставая, выбросил салфетку в мусорное ведро, заправил себя обратно в бельё и застегнул молнию.

Я повернулась к мольберту, пока он пододвинул табурет из угла комнаты.

— Я серьезно буду тут стоять и рисовать голая?

— Очень на это надеюсь, — усмехнулся он и протянул руку. — Кинь мне M&M's.

Я бросила ему открытую упаковку, он поймал, устроился поудобнее и начал жевать шоколад, наблюдая, как я макаю кисть в краску и наношу мазки на бумагу.

Я совсем забыла, как сильно люблю это.

Оставить разум в покое и просто творить что-то прекрасное.

Пару раз я оборачивалась и ловила взгляд Кейджа — его сапфировые глаза были прикованы ко мне.

И он просто улыбался, будто наслаждался этим моментом не меньше, чем я.

* * *

— Вы с Лолой не могли придумать название поинтереснее, чем Cove Spa? — пропела мама, проходя сквозь помещение. Стены уже были снесены, и работа кипела вовсю. Мне было жаль, что я не смогу видеть ежедневный прогресс, но Лола пообещала, что будет звонить по FaceTime каждый день, чтобы показать, как идут дела.

Сеть A.R.C. подписала контракт, и теперь Филлип едва сдерживал нетерпение — ждал моего возвращения и первой личной встречи. Я знала, как только вернусь домой, жизнь снова закрутится. Так что я собиралась по-настоящему насладиться временем здесь. Я ездила верхом при любой возможности.

И на лошади. И на мужчине, который занимал все мои мысли.

— Это еще не окончательно, — сказала Лола, приподнимая бровь. — Есть идеи получше?

— Ну, может, что-нибудь более креативное, — фыркнула мама.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Ты ведь терпеть не можешь креатив. Ты любишь исследования, цифры и факты.

— Не для дневного спа, — отрезала она. — Дай подумать. Я могу быть креативной, если захочу. В конце концов, я родила тебя, а ты у нас настоящий свободный дух.

Мы с Лолой засмеялись еще сильнее и продолжили экскурсию. Мама не преминула вставить пару ехидных комментариев по поводу наших идей, но в целом была довольно поддерживающей.

Удивительно, но факт.

У Лолы зазвонил телефон — звонил подрядчик, и она отошла. Мы с мамой остались в одной из немногих зон, не занятых рабочими — будущем зале для йоги.

— Так ты собираешься нарисовать фреску здесь, верно?

Я внимательно на нее посмотрела, ожидая, что она начнет объяснять, почему это плохая идея. В первую очередь потому, что я здесь не живу.

— Да. Я прилечу за неделю до открытия, и тогда напишу ее. Надо только определиться, что именно.

Она смахнула с голубого жакета воображаемую пылинку, и ее тёмный взгляд встретился с моим.

— Ты ведь рисовала в последнее время, верно? Я видела у тебя краску на руках за ужином.

— Да. У меня появилось несколько идей.

— Ну, я вообще-то люблю искусство. Покажи мне, что у тебя есть?

Я удивленно распахнула глаза, но не стала спорить и вытянула телефон из заднего кармана. За последние пару дней я написала несколько работ у Кейджа. Вчера мы с Грейси даже рисовали после ее урока верховой езды. Она всегда хотела рисовать только Салли, так что Кейджу придется с этим смириться — его дочка определённо лошадница, как она сама себя называла.

Я показала маме картину с деревьями и водой вдали. Спокойная, природная — она могла бы отлично подойти.

— Это… мило. Ты сама рисовала?

— Спасибо. Да, моя работа. — Я пролистала к следующему фото и протянула ей телефон. Она взяла его из моих рук. На холсте — закат с несколькими слоями цвета, крупный ворон, парящий в небе, и ещё один — вдали. В фоне — горы. Размах крыльев был широким, свободным. Картина требовала доработки, но я хотела, чтобы у Лолы был выбор, даже если она утверждала, что полностью доверяет мне.

— Это ворона, так?

— Да.

— Очень красиво. Умиротворяюще. Назови спа Tranquility. Это то, чего мы все ищем.

— Спасибо. Приму это как комплимент. Предложу Лоле, но решение — за ней.

— Справедливо. Разве не Кейси звал тебя Вороной?

Я закатила глаза:

— Мама. Мы встречались несколько лет, и его зовут Кейдж. Ты это прекрасно знаешь.

Она не стала спорить, просто хитро прищурилась, будто ей действительно весело. Я не знала, что моя мать вообще умеет веселиться. За всю жизнь я могла по пальцам пересчитать, сколько раз слышала ее смех.

— Ну ладно. Разве не Кейдж дал тебе это прозвище?

— Да. Он сказал, что вороны не летают, как другие птицы. Они парят, скользят в небе. И именно так я выглядела на соревнованиях по конкурсу — по его словам.

Мама поджала губы: