Выбор зверя - Александра Мауль

— Вот и я так сказала, но он ушёл и слушать не стал. Будто это сейчас важнее, — продолжает мама. — Наверное, для него это не так важно, в конце концов, твоя беременность была неожиданной, а он ведь вначале и вовсе тебя не хотел принимать. Откуда нам вообще знать, что на уме у таких, как он. По хорошему ему стоило быть рядом и поддерживать тебя, но он ушёл. Ты разве не понимаешь, что в итоге оказалось для него важнее, ты для него…

— ЗАМОЛЧИ! — кричу я и закрываю руками лицо. Всхлипываю и снова кричу, чтобы она замолчала. Кричу от боли, что разрывает мою грудь изнутри. Вою раненым зверем и дёргаюсь, когда чувствую мамины руки на плечах — Уйди, пожалуйста, просто оставьте меня в покое.

Ощущаю ещё больше рук на себе и открываю лицо.

В палате теперь людно, кажется, мама позвала кого-то из медсестёр, чтобы мне снова сделали укол. Вырываюсь из хватки, но им всё же удаётся. Кричу на них и прошу оставить меня в покое, а затем откидываюсь на подушку и прикрываю глаза.

Знаю, что совсем скоро подействует то, что они мне дали.

— Прости моя девочка, что говорю тебе эти неприятные вещи. — слышу, как шепчет мама, но глаза больше не открываю. Её голос становится всё тише, и в какой-то момент я уже не могу разобрать слова, а затем проваливаюсь в темноту.

Глава 51

— Мне очень жаль, но вам туда нельзя, — говорит один из стражей Волтерса и становится передо мной, когда я собираюсь пройти в палату моей женщины.

Хмыкаю и чувствую, как поднимается ярость.

— Отойди, — говорю и сжимаю руки в кулаки, но он не шевелится. А я лихорадочно придумываю, чтобы я мог предпринять, ведь если стану разбираться кулаками, то в ближайшее время мне точно не увидеть Мередит.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но замираю и резко разворачиваюсь, когда в нос врезается запах Дикона.

— Если не впустишь его, то я нападу на тебя. Поверь, мне терять нечего и если прогонят, я не расстроюсь, — спокойно произносит он и сжимает руки в кулаки.

Страж, что стоит передо мной, напрягается и осматривается.

Почему он здесь только один? Уверен, что Волтерс поставил его ради своего спокойствия, чтобы охранял сон моей Мередит и совершенно не ожидал, что я появлюсь здесь в ближайшее время.

Скорее всего, меня уже давно списали со счетов.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю у Дикона, а он пожимает плечами

— Мне жаль, что такое случилось. Вы с Мередит оказались смелыми, чтобы бороться за счастье. Мне этого не хватило, — выдыхает он. — Я Константин здесь, чтобы поговорить с ней, но врачи говорят, что она в тяжёлом состоянии. Я был здесь вчера и когда узнал, что она потеряла малыша, взбесился. Я не знаю, что ты будешь делать дальше, но я, чёрт возьми, ни на одно мгновение не сомневаюсь, что это дело рук её отца и моего дяди. — говорит и подходит ближе. — Мой дядя однажды и со мной так поступил. Забрал у меня то, что было дорого сердцу.

Признаюсь, не знал, что у него есть сердце.

Впрочем, у него оказывается есть причины вести себя подобным образом.

И я не сомневаюсь, но вслух ничего не говорю. Какое-то время думал, что это Джен, но после того как Джойс и Хэйдэн проверили адрес, что любезно вручил мне Волтерс, сомнения отпали.

Дикон протягивает руку и кладёт мне на плечо.

— Береги её, — вздыхает он — И друг друга берегите. — а затем смотрит на стража и делает шаг к нему.

А я прохожу в палату.

Моя женщина спит, вокруг стоит сильный запах лекарств.

Подхожу к её кровати и забираюсь к ней. Аккуратно поднимаю голову и удобно устраиваю у себя на руке. Прижимаю её спинку к своей груди, утыкаюсь носом и глубоко вдыхаю.

Не знаю, что будет с нами, когда она проснётся. Возможно, оттолкнёт, возможно, обнимет.

Точно знаю, что нам нужно поговорить. Открыто рассказать друг другу всё, что мы чувствуем и чего хотим.

Единственное, что я решил какое-то время назад, Мередит необязательно знать только то, что её отец обманул меня и дал адрес, где меня ждали его люди, чтобы побитого, раненого и сломленного разорвать и лишить Волтерса, наконец, проблемы.

Мередит двигается.

Слышу, как меняется её дыхание, как она делает глубокий вход и пытается развернуться, а затем обнимает меня и крепко прижимает к себе, а затем целует, глубоко вдыхает меня, и я чувствую, как хорошо становится в этот момент.

— Я думала, что ты ушёл.

— Я никуда не ушёл, милая, — глухо отзываюсь и прижимаю к себе, вскрикивает, оттого что слишком сильно её прижал. — И ты не прогоняй меня, Мередит. Я без тебя не смогу, — говорю, и она отстраняется, смотрит на меня и вздыхает.

— Я хочу услышать ни это. Я хочу услышать то, что ты чувствуешь. — сердится она.

— Я чувствую боль, — говорю я, а затем поднимаюсь. Сажусь напротив неё и чувствую, словно нахожусь под завалами. — Много боли на самом деле и чувство вины. Я знаю, что ты ослеплённая болью, можешь злиться на меня, ненавидит и обвинять. Но я от тебя не откажусь. Я очень хочу, чтобы мы пережили это, чтобы поддерживали друг друга. Сейчас мы с тобой не связаны, ты свободна. Но я хочу, чтобы ты осталась, чтобы ты открылась мне и сказала, что я должен сделать, потому что я не хочу тебя отпускать. Я тебя люблю. И мне жаль, милая, очень жаль, что у меня не хватило сил защитить вас, но их было слишком много, даже при большом желании я бы не смог противостоять.

Мередит громко глотает и часто-часто моргает, чтобы прогнать слёзы.

— Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

— Остался со мной и крепко прижал к себе, — говорит она и я подаюсь вперёд.

Обнимаю её и аккуратно устраиваюсь на кровати вместе с ней.

Всё оставшееся время, пока заживают наши раны, я провожу в её палате рядом с ней.

Мы говорим и поддерживаем друг друга. Я прошу её не прятать свои эмоции от меня и честно говорит о том, что я делаю не так.

Нас навещают мои близкие, да что там мои. Теперь они не только мои, но и близкие Мередит.

Чувствую, как отец Мередит всеми силами старается нас разлучить и когда мы покидаем больницу, просит Мередит