Хозяин моих желаний - Яна Лари

Не хочу, чтобы запах моих духов на его одежде стал причиной чужого раздора. В памяти слишком свежо как больно может ранить такой пустяк.

– А мы с тобой чем не пример таких противоположностей?

– А мы с тобой крайности, Антош. Это другое. – Ухмыляюсь, разглядывая нюдовый ободок от помады на фильтре. – Иди догоняй свою красавицу, докуришь в другой раз.

Вокруг становится ещё более шумно и людно. Кто-то, как мы, выходит то ли остудить голову на морозе, то ли подышать никотином, кто-то только приехал и спешит смешаться с толпой внутри клуба. Метлицкому приходится придвинуться вплотную, чтобы быть услышанным.

– Сперва я хочу извиниться за все гадости, которые тебе наговорил. На самом деле я так не думаю. Ты особенная, Влада. Просто не каждому по зубам. Я свои обломал, вот и брякнул тогда со злости. Прости.

Это звучит слишком тихо и искренне. Меня разбирает хриплый дымный смех.

Я себя переоценила, а он не рассчитал силы. Два идиота.

Ох ты ж... никогда ещё у нас с Метлицким не было столько общего. Но прежде чем я открываю рот, чтобы с миром отпустить его на все четыре стороны, унизанная кольцами рука отбирает у меня сигарету, а затем метко отщёлкивает ту в урну.

– Ну привет, моя пропажа.

Я боюсь давать громкие названия эмоциям, что вспыхивают в груди со скоростью лесного пожара, но их сила способна землю унести из-под ног. И растерянный вид Антона, начавшего пятиться ещё до того, как Раду договорил, делает их только крепче.

– Вот так встреча... – Безотчётное ликование срывает мой голос.

– Я тоже скучал по тебе, Чертёнок.

Раду обнимает меня сзади требовательно и жёстко, без намёка на ласку или осторожность. Именно так, как нужно мне, чтобы ощущать себя хрупкой и женственной. Я замираю, жадно впитывая тепло его напряжённого торса под распахнутыми полами полупальто, только сейчас осознавая как сильно продрогла.

– Влада, всё в порядке? – подаёт голос Антон, с недоумением глядя поверх моего плеча. – Это, вообще, кто?

– Муж.

– Знакомый.

Мы произносим это одновременно, вгоняя Метлицкого в ещё больший ступор.

– Без меня на мне женился?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Рвусь в сторону как обожжённая, но Раду дёргает меня за локоть, поворачивая лицом к себе. А там, за прищуром зелёных глаз такая ярость...

– Забежал немного вперёд. Не устраивай сцен. – Он вжимает меня виском в свою нижнюю челюсть, намертво фиксируя затылок ладонью. – Ты, я смотрю, закаляешься?

– Подышать вышла, – отвечаю неверными губами, поражаясь тому, как быстро обмякаю под его напором.

– Так, может, до трусов вообще разденешься? Водички ледяной принести? – цедит он хрипло, не повышая голоса. – Больная на всю голову. Угораздило же меня...

– И зачем подошёл? – выдыхаю, тоже переходя на полушёпот. – Шёл бы себе дальше.

– За тобой приехал. Дома не сидится, да?

Вот уж не думала, что от такого наглого заявления по спине побегут мурашки. Или это тело ловит эхо его прерывистого дыхания, в котором намешано слишком многое для равнодушия?

Знать бы, что в нём так хрипит: беспокойство, ревность, страх упустить выгодную партию?

Я так устала во всём сомневаться.

– А знаешь, поехали. Отвези меня домой, – запечатываю рвущуюся тоску за мнимым энтузиазмом. – С родителями познакомлю.

Часть 3. Глава 17

Почти весь обратный путь мы проехали в молчании. Раду заговаривает, лишь начав сворачивать к элитному посёлку.

– Малыш, я знаком с твоими родителями.

Я впервые за вечер позволяю себе посмотреть на него прямо. И чувствую, как тепло откуда-то изнутри бьёт прямо в голову. Как после глотка крепкого алкоголя. Как во время прыжка с высоты. Как встреча после долгой разлуки. Мы знакомы всего без году неделя, а не виделись и того меньше, но... увы. Поганец прочно успел забраться мне в голову.

– Я в курсе кто ты.

Он кивает. Догадывался, что неудивительно. Других причин сбегать у меня не оставалось.

– Значит, поэтому ушла.

– Нет, ушла я потому, что ты слишком много на себя берёшь.

– Разве?

Быстрый взгляд в мою сторону мажет по губам всполохом жара. Я механически сжимаю краешек платья в кулак, как будто это поможет придать голосу твёрдости.

– Ты не имел права ни похищать меня, ни принуждать играть в свои грязные игры. Я не хотела ничего этого. Так нельзя.

– Мне, по-твоему, сейчас должно стать стыдно? – Вот теперь ирония в его глазах настолько неподдельная, что гадать не приходится. Не стыдно. И Раду это подтверждает вслух: – Ни капли. С того момента как внёс тебя спящую в свой дом я каждый божий день был счастлив. И да, я уверен, что смогу сделать счастливой тебя.

Сложно. Как же, чёрт возьми, сложно определиться, где он юлит.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – говорю, как чувствую.

– Сомневаешься? А в том что будешь счастлива без меня, стало быть, уверена? Или собралась всю жизнь прожить в обнимку своей принципиальностью и независимостью? Бред это всё. Ты говорила, что любишь? Говорила. А у любви нет гордости.

Так. Хватит. Прикрываю веки и вдыхаю поглубже, прогоняя все лишние мысли. Выдыхаю. Открываю глаза, стараюсь смотреть на него беспристрастно.

Рисковый, опытный, целеустремлённый, склонен к нестандартным решениям. Чем не отпетый манипулятор?

Говорить красиво даже Метлицкий умел. Но вот не припомню случая, чтоб гордость Раду за время моего плена хоть раз значительно пострадала. При этом я должна безропотно принять его точку зрения и просто плыть по течению? Удобно, что сказать.

– Я была пьяна.

Он весь каменеет, напряжённо глядя на дорогу. Вдоль обочины, сливаясь в бесконечную ленту, пролетают сугробы. Смотрю на них и почему-то мелко трясёт. Хотя сомнений нет – нужно поставить его перед выбором. Другого способа понять, что им движет, я попросту не вижу.

Из машины выскакиваю, кажется, прежде чем он успевает притормозить. Картинка до мозга не сразу доходит, с трудом разбираю знакомую с детства дорогу. Господи, что со мной происходит опять? Почему стоит ему оказаться поблизости и меня штормит как иглы на сломанном компасе? А Раду, как назло, нагоняет и больше ни на шаг не отстаёт.

Так сильно переживает, что я захлопну дверь перед его наглым носом? Не сейчас.

Нужно видеть лица моих родителей, когда мы вместе