Призыв ведьмы. Часть 3 - Эйлин Торен

— Хэла, — с болью произнёс феран.

— Прошу тебя, Рэтар.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но только при одном условии.

Хэла спокойно согласно кивнула.

— Если тебе станет плохо, вот так, как было сейчас, ты уйдешь, — он хотел попросить, но получилось, что приказал. — Я или Брок, кто-то из нас, тебя оттуда уведёт или унесёт и больше ты туда не пойдёшь. Обещай мне.

— Хорошо, — согласилась ведьма тихо и безропотно. — Я обещаю.

— И ты не будешь сопротивляться, — кажется феран хотел, чтобы она начала это делать. Всё, что угодно, лишь бы её туда не брать.

— Не буду, — ответила Хэла.

Рэтар с трудом согласно вздохнул.

— Только можно мне умыться, перед тем как пойдём? — спросила она глухо.

— Конечно, родная. Мы с Броком на лестнице. Ждём тебя. Надень плащ, хорошо?

Она кивнула и Рэтар помог ей подняться.

Внутренний двор замка бурлил, до домашних уже дошли тревожные, но неопределённые вести. Люди перешёптывались, переглядывались. С тревогой следили за тем, как феран, его фор и чёрная ведьма пересекли двор и вышли на площадь за замковой стеной.

На площади уже кое-где стояли свидетели того, как Мирган, а потом и Гент, принесли в лекарскую двух девочек. На лицах людей был вопрос, сомнение и страх.

На ступенях лекарской сидел Гент. Он рыдал. Рыдал, как рыдает ребенок, когда ему больно или страшно. Гент не был мальчишкой, который вчера пришёл в службу. Он воевал, видел смерть в лицо, хоронил товарищей, видел разруху и жестокость войны. И видеть, как сейчас он не сдерживая себя рыдает, хоть и беззвучно, но так безутешно, было жутко. Из лекарской вышел Мирган и подошёл к ним. С сомнением глянул на ведьму.

— Я много чего видел, ты много чего видел, но то война, — тихо проговорил он, подойдя к ферану, — она жестокая, уродливая. А тут…

Мирган подавился злобой, выдохнул, сжал челюсти.

— Хэла, ты обещала, помнишь? — в Рэтаре была бездна сомнения, что разрешил ей, и смотря в её глаза всё ещё красные из-за слёз, видя так и не вернувшее обычные краски лицо, эта бездна пожирала его.

— Я помню, — отозвалась ведьма, и едва коснулась ледяными пальцами его руки.

— Я должен сначала поговорить с девочками в сером доме, — проговорил Рэтар. — Потом приду сюда.

— Хорошо, — она склонила голову, потом подошла к Генту и погладила его по спине.

Это был такой материнский жест, полный внимания, заботы. Феран не сомневался, что она заговорила воина, чтобы тому было легче пережить то, что увидел.

Рэтар повернулся к сыну:

— Брок, скажи лекарям, что Хэла там по моему приказу.

Юноша повёл головой и помог ведьме зайти внутрь.

— Ему тоже станет плохо, — хмуро сказал Мирган, говоря о пареньке.

— Значит станет, — ответил Рэтар. — Бронару сообщи.

— Уже сообщил. Сказал, что в лекарской его ждём.

— Хорошо. Я в серый дом. Гент, — воин поднял на ферана взгляд, — в себя приходи. Ты мне нужен будешь, когда из корты придут.

— Придут? — Мирган скривился.

— Придут, — кивнул Рэтар и отправился к эйолу.

Уже в дверях ферана встречал взвинченный и обеспокоенный зарнийский эйол.

— Достопочтенный феран, я…

— Не смей мне сейчас ничего говорить, — прорычал Рэтар, перебивая его. — Дети где?

— Там, — эйол потупил взор и рукой указал в сторону одной из комнат, чтобы были в сером доме на случай, если кто-то останется там на ночлег.

— Говорил с ними?

— Нет. Ни я, ни кто-то другой, — смиренно ответил он, так и не поднимая глаз.

— Хорошо.

Рэтар зашёл в комнату и встретился с взглядами двух худеньких, маленьких девчушек, которые сидели на кровати и обнимали друг друга.

Первое, что бросилось в глаза — они были одеты не по погоде. На них были летние платья. Ноги были босыми. Но девочки были чистыми, можно даже сказать ухоженными, если бы не жутковатая худоба и синяки на открытых участках кожи рук, волосы у обеих были забраны под платки. Девочки были очень похожи одна на другую. Та, что была поменьше жалась к сестре, но взгляд не прятала. Кажется она была поражена, увидев перед собой Ретара. В других обстоятельствах ему бы показалось это забавным, милым и наверное вызвало невольную улыбку. Но сейчас он лишь тяжело вздохнул, взяв стул, поставил его перед девочками и сел.

— Ты знаешь кто я? — спросил он у старшей.

Она кивнула:

— Вы достопочтенный феран, — голос у неё дрожал, она говорила тихо, но было видно, что это не от того, что она тихая, а потому что или привыкла так говорить или боялась.

— Правильно. И я задам тебе и сестре несколько вопросов. Хорошо?

— Да.

— Только вот такое дело, — он склонил голову набок, — ты знаешь, что бывает за ложь ферану?

— Да. За ложь ферану — наказание, — прошептала девочка.

— Я не хочу вас наказывать, — проговорил феран. — Но я надеюсь, что вы не хотите мне лгать?

— Не хотим, — мотнула она головой и сжалась, потому что, как ему показалось, в её понимании сделала это слишком громко.

— Начнём с простого — как тебя зовут?

— Трива, — сказала она неуверенно, потом исправилась, — Трива Ганли.

— А тебя? — он посмотрел на младшую девочку.

Та сжалась, вцепилась в сестру посильнее, но глаз оторвать от ферана не могла. Впрочем такая реакция детей, да и порой некоторых взрослых, была ему понятна и привычна.

— Простите её, достопочтенный феран. Она очень мало говорит.

Он улыбнулся и кивнул.

— Ваха, — отозвалась девочка. — Меня зовут Ваха.

— Отлично, — подбодрил её Рэтар. — Блага тебе, Ваха.

Та кажется немного расслабилась и губ её коснулась слабая и робкая улыбка.

— Сколько тебе тиров, Трива? — продолжил он задавать вопросы.

Допрос детей в таких условиях был отвратительным занятием, но Рэтару ничего не оставалось. Ему придётся сделать это самому, чтобы девочек больше никто не спрашивал о том ужасе, который они пережили.

— Одиннадцать.

— А твоей сестре? — он перевёл взгляд на младшую девочку.

— Девять, — отозвалась Ваха.

Она храбрилась, как это делают очень часто дети, пыталась казаться взрослее, чем есть. Несмотря ни на что она оставалась ребёнком. Рэтар снова одобрительно кивнул.

— Сколько у тебя, Трива, сестёр, кроме Вахи?

Этот вопрос заставил старшую девочку занервничать. Она смущённо уставилась на свои руки, пальцы сминали друг друга. Феран взял её руки в свои.

— Трива? — феран заглянул ей в напуганное лицо. — Что с этим вопросом не так?

— Отец… он… он говорит, чтобы мы всем говорили, что нас в семье трое, — прошептала старшая девочка. — Правда нам некому это говорить, мы не выходим из дома. Но если вдруг кто-то спросит…

— Он просит лгать, —