Держи меня крепче - Маша Малиновская

Роман тоже не без греха. Это с виду он такой весь лёгкий и беззаботный, только и думающий, куда присунуть свой блудливый член. И хотя он будет с пеной у рта отрицать это, но и у него в сердце засела заноза — гордая рыжая кудрявая отличница, которой он немало крови попил своими издевательствами в школе. Троллил девчонку не по-детски, хотя я ему говорил, что перегибает. С тёлками уже опыта завались было ещё класса с девятого, а с ней вёл себя как пятиклассник. Однако зубастая Анька показала ему фак и свалила покорять столичные вузы. Должанову вроде бы как и пофигу, только вот ни одна рыжая юбка теперь мимо не пройдёт.

— Всё так сложно?

— Типа того. Уже не знаю, может, я накосячил чего, Ром. Но всё и правда как-то сложно, — Рома откупоривает бутылку пива и усаживается на кресло напротив, сдвинув брови. — Может, мы поторопились тогда в интернате, но теперь Нина меня не подпускает.

— Совсем что ли?

— Ну не то чтобы совсем. Сколько раз потом не пытались, как до дела доходит, она в слёзы — больно.

— Испугалась в первый раз?

— Ну да, — подкуриваю ещё одну сигарету, сидя прямо на диване. — Теперь вся зажимается. У меня такое ощущение, что она даже не только в постели стала шугаться. Когда у меня ночует, что и так редко бывает, я даже сплю, блин, одетый.

— Дела… — тянет Ромыч. — Может в больничку? Многие девчонки сейчас так это решают.

— Да там уже нечего решать. Всё, с чем они могут помочь, я уже и сам сделал. Тем более, Нина к больницам относится не очень хорошо, учитывая пережитое. Тут всё больше в её голове. Натерпелась в своё время, и теперь чуть только больно — уже страх. С танцами было также: она поддержки вообще не воспринимала, но как-то же справились.

— Да уж, вот это ты себе нашёл головоломку, бро. Облегчить яйца с кем-то я тебе даже предлагать не буду. Так понимаю, серьёзно у тебя всё с твоей Малиной.

Ответить Должанову так и не успеваю, потому что на Ромкином ноуте начинает булькать сигнал видеосвязи. Да и нечего тут отвечать, он сам всё сказал.

Роман нажимает принять, и на экране высвечивается хорошо знакомая морда.

— Привет, придурки, — скалится Шевцов. — Не протёрли ещё задницы на гражданке?

— Здорово, Лекс, — машу рукой. — Шумно у тебя там, сделай громче.

Лёха куда-то отходит с телефоном и присаживается в кресло. Сзади видны крашенные казённые стены, какие-то полки с методичками с изображением техники, на стене за спиной таблица с правилами расчёта то ли стрельбы, то ещё какой-то хрени. Шевцов гладко выбрит и коротко острижен, но на шее из-под футболки замечаю новую татуху. Он уже весь в них.

— Ну рассказывайте, кони, всех ли девок на гражданке поимели?

Мы ржём, Рома делится впечатлениями и какой-то контрабасистке из музыкального училища, которая умеет отлично обхватывать коленями не только контрабас.

— Дай угадаю, Ромыч, — ржёт Лекс. — Она рыжая?

Я тоже начинаю смеяться, Роман всегда остро реагирует на этот подкол.

— Да вы затрахали, — показывает фак сразу на двух руках: одной мне, одну в экран тычет. — Нет. Золотистая блондинка. Не такая, белобрысая как кое-чья глазастая сестрица, и очень раскрепощённая.

А последнее уже мне. Но без зла, конечно. Роман границы знает, но всё равно получает тычок от меня и лютый взгляд от Шевцова.

Дальше разговор течёт уже спокойнее. Мы рассказываем про универ и скорый конкурс, Ромыч жалуется Лексу, что я слился с весёлой жизни из-за девчонки, а Лёха немного рассказывает о себе: заключил новый контракт, скоро уедет и будет без связи долго, больше трёх месяцев, как предполагалось. Просит заглянуть к отцу.

— Ты там всех медсестричек осчастливил? — Должанову сахара не надо, дай про юбки поболтать.

— Тут и без медсестричек женщин достаточно, — Шевцов улыбается, но как-то вяло. — Я же на поселении последние полгода жил. Но серьёзного ничего, как-то всё поперёк горла.

Ну ещё бы. Четвёртый год прошёл, а его всё держит. И не отпустит, Лёха, нечего душу через мясорубку перекручивать. Бросал бы ты контракты свои и дул домой, пока твоя Снежинка корпит над учебниками по медицине.

Ещё какое-то время болтаем, но мне уже пора на репетицию, а Лёхе в расположение. Он просит съездить к матери на могилу, почтить от него цветами недавно умершую. И на том прощаемся.

— До связи, парни, не шалите там сильно, — подмигивает Шевцов и внимательно смотрит не меня. Не спрашивает, но я понимаю.

— Она в норме, — сообщаю и получаю в ответ короткий кивок. Ему нужно знать, что со Снежинкой всё хорошо. — Пока, Лекс.

Шевцов отключается, мы с Романом ещё курим по одной, вспоминая, как втроём зажигали в школьные годы, и я, прихватив спортивную сумку, спешу на репетицию.