Невинность и порок - Элейн Барбьери

Фургон мерно двигался вперед, Джулия оправила шаль и слегка сдвинула капор, чтобы защитить глаза от ослепительного солнечного света. Головная боль, мучившая ее вот уже несколько дней, до сих пор не проходила. Всевозможные попытки избавиться от нее ни к чему не привели, и поэтому Джулия для своего так долго откладывавшегося визита в город выбрала ранний час. Больше ждать она не могла.

Глядя с рассеянным видом на особняки вдоль дороги, свидетельствовавшие о том, что фургон уже достиг городских предместий, женщина облегченно вздохнула. Скоро она должна выехать на главную улицу. Нужно постараться как можно скорее покончить с делами и возвращаться домой.

Джулия подавила грусть, которая внезапно пробудилась при мысли о доме. «Рокинг-Ти» — процветающее, благоустроенное ранчо, и дом, который Джек построил на своей земле, считался одним из лучших в округе, однако без мужа и Касса он казался пустым. Она понимала, что ее тревога объяснялась еще и тем, что она со дня на день ожидала их возвращения и хотела быть дома, когда они приедут. Джулия утешала себя мыслью, что, если все пройдет благополучно, она еще до полудня вернется назад. За долгие годы она уже привыкла к периодическим отлучкам мужа и пасынка и знала, что время их отъезда и приезда редко менялось. Они никогда не возвращались раньше полудня.

Терзаемая мыслью, которой она упорно избегала все утро, Джулия взглянула на сумочку, лежавшую на сиденье рядом с ней, и тут же отвела взгляд, благодарная судьбе за то, что, как только она въехала в город, ее внимание отвлекли знакомые голоса.

— Доброе утро, миссис Томас!

Улыбнувшись, Джулия кивнула в сторону светловолосого круглолицего румяного подростка, который брел по улице, волоча за собой младшего брата.

— Доброе утро, Уильям, — ответила она. — Надеюсь, твоя мама чувствует себя хорошо?

— Она здорова, миссис Томас, — крикнул Уильям вслед быстро опередившему его фургону. — Вы не собираетесь в ближайшее воскресенье принести в церковь мятные леденцы, как на прошлой неделе?

Джулия весело бросила ему через плечо:

— Только не забудь прийти вовремя, тогда узнаешь сам!

Движение становилось все более оживленным, и Джулия слегка отпустила поводья. Ее упавшее было настроение снова поднималось по мере того, как вокруг нее раздавались все новые и новые приветствия:

— Доброе утро, Джулия. Какой чудесный денек, не правда ли?

— Доброе утро, Джон. — Городской кузнец был ее добрым старым другом. — Да, погода отличная.

— Как поживаете, миссис Томас? До чего же приятно вас видеть!

— Доброе утро, Джейкоб. — Она сердечно улыбнулась дородному лавочнику. — Я тоже рада с вами встретиться.

— Джулия, дорогая, какой сюрприз! Что вы делаете в городе в такое время? Непременно зайдите ко мне на чашку чая, прежде чем вернуться домой, слышите?

— Обязательно зайду, если только будет не слишком поздно. — Ей всегда нравилась жена священника. — Благодарю вас, Джорджина.

Да, она обеспечила себе счастливую жизнь рядом с Джеком, такую, какую она даже представить себе не могла до того солнечного октябрьского дня, когда они познакомились.

Едва Джулия окинула взглядом пестрые вывески, пульсирующая головная боль усилилась, и она почувствовала, как настроение, поднявшееся было несколько минут назад, сразу упало. Дернув за поводья, Джулия замедлила ход фургона: впереди показалось то самое здание, какое ей было нужно.

Человек предполагает, а Бог располагает, — всплыла у нее в голове фраза.

Кто это сказал? Не ее ли отец? Джулия остановила фургон и слезла с козел.

Они были в пути с самого рассвета. После восхода солнца становилось все жарче, и наконец дневной зной превратился в почти невыносимое бремя. Пьюрити изнывала от жары и усталости, у нее болела спина. Протянув руку к фляге, девушка открутила крышку и поднесла губы к горлышку. Ей казалось, она никогда не сможет утолить жажду.

Снова подвесив фляжку к луке седла, Пьюрити перевела взгляд на Касса, который, по-видимому, не испытывал подобных мучений. В отличие от нее он без видимых усилий держался в седле, более того, чувствовал себя увереннее с каждым часом пути.

Внезапно девушка догадалась: Касс был из племени кайова и возвращался к себе домой.

Пьюрити сделала над собой усилие, чтобы побороть дрожь в теле. По какой-то непонятной причине в последние дни она упорно избегала этой мысли. Лежать в объятиях Касса, ища его поддержки, казалось ей столь же естественным, как и дышать. Но мир, порожденный их взаимной страстью, с каждой пройденной милей представлялся все более зыбким. В той новой среде, куда они должны были попасть, она чужая, и невозможно закрывать на это глаза.

Неужели она совершила ошибку? Мог ли шаман по имени Пятнистый Медведь, человек, в самом существовании которого она не была уверена, помочь ей узнать о судьбе сестер? И если да, то хватит ли у нее сил принять истину, если он сообщит ей, что их больше нет в живых?