Недоступная и желанная - Лоретта Чейз

Стоявший в дверях Эйнсвуд весьма напоминал человека, потерпевшего кораблекрушение. Его грязные и безнадежно мятые сюртук, жилет и рубашка были расстегнуты и свисали с плеч, будто лохмотья. Шейный платок он потерял, и распахнутый в виде латинской буквы V ворот рубашки обнажал сильную шею, мощные плечи и мускулистую грудь. Прекрасно сидящие брюки были покрыты пятнами, ботинки ободраны.

– Выходи за меня, – повторил Эйнсвуд, когда Лидия посмотрела ему в лицо. Его глаза были темнее, чем обычно, а напряженные черты лица придавали ему незнакомое отрешенное выражение. Похоже, он сам не понимал, что говорит, и отвечать ему было все равно, что пытаться общаться с дверью.

У Лидии не было абсолютной уверенности в том, что стало причиной появления в его голове мысли о браке, однако предположить было нетрудно: запоздалые укоры совести, неправильно понятое чувство долга или обычное мужское стремление любым способом одержать верх. Скорее всего, определенную роль сыграл каждый из этих факторов, а к образовавшемуся из них коктейлю добавились жалость и еще какие-то неведомые соображения.

Впрочем, вне зависимости от того, в чем Вир сам видел причины своего поступка, Лидия не сомневалась: супружество является формой, утверждающей мужское доминирование, причем безоговорочно поддерживаемое социальными институтами – системой права, церковью и королевской властью. Короче, всеми, кроме самих представительниц угнетаемого пола. Их энтузиазм по отношению к сложившемуся положению дел колебался от сравнительно сильного (у крайне небольшого числа введенных в заблуждение социальными институтами) до практически нулевого (у сумевших освободиться от предрассудков и суеверий). Лидия выбрала место среди последних еще в ранней юности и не собиралась изменять этому выбору.

– Благодарю тебя, – произнесла она холодно и, насколько была способна, твердо, – но брак не для меня.

Вир отошел от двери и встал возле стола напротив Лидии.

– Только не говори, что это связано с какими-то высокими принципами.

– Между тем это действительно так.

– Мне кажется, ты просто не понимаешь, почему женщина не может вести себя так же, как мужчина. Не понимаешь, что ты не можешь просто переспать со мной и забыть про меня. Думаешь, мол, если мужчины так поступают, то почему я не могу, верно?

– Женщины тоже так поступают, – ответствовала Лидия.

– Шлюхи. – Вир присел на край стола и склонился к ней. – Ах да, теперь ты начнешь говорить, что называть поступающих так женщин шлюхами несправедливо. Почему женщин поносят за то, что мужчины делают совершенно безнаказанно, да?

Фактически Лидия действительно так думала и примерно это собиралась сказать. Она посмотрела на него с некоторым опасением. Выражение лица Вира изменилось. И это озадачило ее.

Ощущение неловкости усилилось. До этого момента Лидия могла бы поспорить на любую сумму, ставя на то, что у него нет и малейшего представления о ее мыслях и идеалах. Да его это вообще не интересует. В ее представлении Эйнсвуд разделял женщин исключительно по физической привлекательности, чтобы использовать лучших в этом плане по тому единственному назначению, ради которого они и существуют.

– Хотелось бы знать, почему я являюсь той единственной женщиной, которая должна выйти за тебя замуж, – сказала Лидия, – особенно учитывая то, как ты расплачивался с другими женщинами. С сотнями других женщин.