Платье из черного бархата - Кэтрин Куксон

– Ты откуда? – спросила женщина, которую экономка назвала Джулией.

– Из Мур-Хауса, – ответила Бидди. Женщины переглянулись, и Джулия переспросила:

– Ты из Мур-Хауса? Того, что за церковью?

– Да, от нас до нее – миля.

– Мур-Хаус, – повторила вторая женщина, обращаясь к остальным. – Там жил мужчина, который никуда не выезжал. Ну тот, что все возился с книжками, как я слышала. Это то самое место?

– Да, – кивнула Бидди.

– Постой, – швея наклонилась поближе к Бидди. – В округе поговаривали, что он оставил дом своей экономке?

– Да, – снова подтвердила Бидди. – Это моя мама. Женщины недоуменно переглянулись.

– И ты пришла работать в прачечную? – выразила всеобщее удивление Джулия.

– Хозяин не оставил нам денег, – откровенно призналась Бидди.

Вся троица с жалостью смотрела на девушку, пока старшая швея не сказала:

– Давайте закончим с этим.

После того как все нужные мерки были сняты, Джулия повела за собой Бидди. Но пошли они не в ту сторону, где находилась кухня, а еще дальше углубились в дом. Их путь лежал по бесконечным коридорам и лестницам, пока они не добрались до мансарды. И здесь Бидди познакомилась с каморкой, которая должна была стать ее комнатой. В крохотной клетушке, не больше кладовки, находились две грубо сколоченные кровати с соломенными тюфяками. В ногах их было сложено постельное белье. На столе стояли кувшин и тазик. Вбитые в дверь гвозди заменяли платяной шкаф.

– Комната не для леди, это точно. Хуже нет, но что поделаешь… оставь здесь свой узелок и пошли дальше.

Они вернулись немного назад и сквозь боковую дверь вышли во двор. Противоположную сторону двора занимало низкое кирпичное здание. Оно замыкало целый ряд надворных построек. Бидди отметила, что этот двор не сообщался с конным двором.

Неожиданно Джулия остановилась и предупредила, глядя Бидди в глаза:

– Тебе придется нелегко, учти это, девочка. Хочу сразу тебе сказать, что для Джинни Фицсиммонс ее работницы – хуже рабов. Но я тебе подскажу, как себя вести. Ты перед ней не трусь, держись смелей перед ней и Салли Финч, это старшая прачка. А вот Флорри Макналти, помощница, она неплохая. И Джин Биттон тоже. Она стирает одежду прислуги. Но в любом случае тебе не позавидуешь, работы будет по горло. Я тебя не пугаю, просто так оно и есть. Знаешь, – осуждающе покачала головой Джулия, – не могу понять твою мать. Как она решилась отдать тебя сюда, после… того как ты жила в том доме. Понимаешь, мы кое-что слышали о вашем бывшем хозяине от Мэри Уоттс. Ты, может, и не знаешь, но это старшая горничная. Она поддерживает отношения с мисс Хобсон, камеристкой мадам. Они обе здесь прослужили больше тридцати лет, так что ты понимаешь, что я имела в виду, когда сказала, что они поддерживают знакомство. Мэри знает, что мисс Хобсон время от времени навещала того джентльмена, что жил отшельником, когда-то она служила у него в доме, я говорю о мисс Хобсон. Ты понимаешь меня? – Женщина улыбнулась.

– Да, понимаю, – ответила Бидди.

– Я просто хочу объяснить, откуда нам это известно. Кажется, он был человек очень умный, – заключила Джулия.

– Да, верно.

– Он… когда-нибудь с тобой разговаривал?

– Разговаривал? – поразилась Бидди. – Да он… учил всех нас.

– Ах да, – закивала Джулия. – Знаю, твой брат работает в конюшне. Говорят, он умеет читать и писать. А ты умеешь?

– Да, я умею и читать, и писать.

– Ну и ну! – поразилась Джулия и пониже нагнулась к Бидди. – На твоем месте, я бы об этом помалкивала, потому что обо всем может узнать мистер Фроггетт, дворецкий. Он служит здесь очень давно и обо всем, что делается в доме, доносит хозяину. А хозяин, как я слышала, грамотных слуг не любит. Могу поспорить: он не знает, что твой брат умеет читать и писать, а то бы он тут долго не задержался. Понимаешь, джентри, – Джулия многозначительно подняла палец вверх, – считают, что такие вещи приносят неприятности. Ученье отнимает у людей покой. Они в чем-то правы… Ну, пойдем, а то мы здесь скоро замерзнем. – С этими словами она весело рассмеялась.

Однако Бидди было не до смеха.

Они прошли в прачечную через тяжелую массивную дверь, не пропускавшую ни звуков, ни запахов. Но стоило Бидди переступить порог, как в нос ей ударил едкий запах стирки. Она тонко чувствовала запахи и тут же начала чихать в удушливой атмосфере прачечной.

Сквозь облака пара Бидди разглядела уставившихся на нее четырех женщин.

Одна из них, с маленькими круглыми глазками на крупном распаренном лице и тучной бесформенной фигурой, стояла у стола и гладила какую-то изящную вещицу из тонкого материала. Бидди предположила, что это, скорее всего, и есть миссис Фицсиммонс.

Вторая женщина, с узким худым лицом, была помоложе. Она утюжила фартуки. Третья, пухленькая девушка с полным круглым лицом, стояла у скамьи и стирала в корыте какую-то одежду. На вид ей было лет шестнадцать—семнадцать, пот градом катился по ее раскрасневшемуся лицу. Четвертая женщина, едва подняв глаза, тут же опустила их.

Старшая прачка неспешно направилась в дальний конец комнаты, к пышущей жаром круглой железной печке, установленной на каменных опорах. Вокруг нее размещались пять платформ для утюгов разного размера, что делало печку похожей на пирамиду. Бидди не спускала глаз с грузной фигуры. Женщина поставила свой утюг на место, взяла другой, перевернула, плюнула на его подошву и, удостоверившись, что он достаточно нагрелся, все тем же мерным шагом вернулась к столу. Перед тем как поставить утюг на железную подставку, она провела им по какой-то подстилке и только после этого выдавила короткое:

– Ну?

– Это ваша новая работница, миссис Фицсиммонс. Миссис Фултон распорядилась привести ее к вам. Пока она одета не так, как полагается, но к завтрашнему дню ее форма будет готова.

Толстуха вышла из-за стола.

– Как тебя зовут? – спросила она, буравя Бидди своими поросячьими глазками.

– Бриджит Милликан.

– Так, Бриджит Милликан, забудь о своем имени, пока ты здесь. Ты будешь номер четыре. Поняла? Я с тобой разговариваю или нет? – гаркнула женщина, не дождавшись ответа.

– Да, я поняла, – резко произнесла Бидди.

Миссис Фицсиммонс несколько озадаченно взглянула на швею, как бы ожидая объяснений. Не получив их, она крикнула кому-то:

– Эй, ты, поди сюда. Покажи ей, что к чему, – приказала она подбежавшей к ней маленькой девочке.

Та поманила Бидди, а Джулия отправилась к себе продолжать работу.

Старшая прачка вернулась к столу, и некоторое время в комнате раздавалось лишь шипение утюга, чередующееся с шарканьем щетки.

Бидди с проводницей прошли комнату из конца в конец и свернули в короткое ответвление. Здесь была устроена отдельная прачечная. И только тут девочка осмелилась подать голос.