Друзья и возлюбленные - Джоанна Троллоп

Софи шла очень медленно. Сумка у нее стала гораздо тяжелее, хоть она и оставила в лондонском доме новые постеры и халат, расшитый аистами.

— Пожалуйста, не забирай отсюда все, — попросил ее Фергус.

— Да я и не собиралась.

Ни отец, ни Тони не знали, как себя с ней вести. Тони был слегка раздражен — видимо, оттого, что чувствовал себя обязанным. Фергус тихо грустил, и Софи наконец поняла: он и в самом деле ее любит и будет скучать. Конечно, это ее тронуло; теперь она сожалела, что так скверно себя вела.

— Я буду приезжать. Ну, по выходным и все такое.

Фергус кивнул.

— Если во Францию не уедешь…

— Не уеду.

— Но ведь твоя мама…

— Есть еще бабушка, — сказала Софи. — И школа. И Хилари, и… — Он умолкла, с ужасом вспомнив о Джордже. — И мальчики. Вот…

Он пытался дать ей денег — несколько двадцатифунтовых купюр, свернутых в тонкую трубочку и перевязанных лентой сливового цвета с надписью «Фортнум и Мейсон». У «Фортнума и Мейсона» Тони покупал чай: он был настоящим чайным гурманом.

— Не надо, — отказалась от денег Софи. — Спасибо, но не надо. Честное слово.

Фергус отвез ее на вокзал. Всю дорогу она держалась за живот — привыкла за пять дней. Отец так ни разу и не спросил ее о месячных. Неужели забыл? Она-то не забыла, постоянно об этом думала. Утром Софи чистила зубы в его безукоризненно чистой ванной и прислушивалась к своим ощущениям: вроде бы ее подташнивало. После завтрака стало лучше, но это ее не успокоило — беременных часто перестает тошнить после еды. Так говорилось в инструкции к тесту на беременность, который покупали девочки из ее школы. Еще там была надпись крупными буквами: «Обязательно проконсультируйтесь с врачом». Софи с ужасом думала о больнице. Пожалуй, ей придется туда сходить, а потом уж все рассказать Джине. Или Ви. Или Джорджу. Меньше всего ей хотелось рассказывать Джорджу.

Фергус посадил ее на поезд и дал газету и два журнала.

— Позвони, хорошо?

— Конечно, позвоню!

— Нет, звони часто. Не просто раз в неделю, а каждый день или хотя бы через день. Я хочу знать, как ты живешь.

На прощание папа поцеловал ее в губы — раньше он никогда так не делал. Она стала размышлять, целовал ли он в губы Тони. Фергус стоял на перроне, пока поезд не тронулся, и Софи впервые в жизни увидела его не строгим и решительным, как обычно, а беспомощным — словно и он очутился на обратной стороне событий, перестав быть их виновником.

К своему удивлению, она проспала почти всю дорогу до Уиттингборна и очнулась с затекшей шеей и стыдливым подозрением, что спала с открытым ртом. На перроне весело гомонила целая толпа детишек, которых везли в Бирмингем на выставку. У них были коробочки для завтрака с мультяшками на крышках и маленькие рюкзаки в виде медвежат и тигрят. Посреди толпы стоял черный мальчик с чудесными ясными глазами. Он был чуть выше остальных, и все так и норовили подобраться к нему поближе. На мгновение Софи захотелось уехать с ними — просто попросить какого-нибудь учителя взять ее с собой в это веселое путешествие. Она улыбнулась первой попавшейся учительнице. Та безрадостно улыбнулась в ответ.

— Я, видать, совсем из ума выжила, — сказала она. — У меня своих трое, так я еще с чужими целый день вожусь!

Она постучала себя по голове. Софи опять улыбнулась: