Под прикрытием - Даниэла Стил

Алюминиевый чемоданчик врачи отдали Сэму, чтобы тот отправил его в посольство. Со слов Арианы он знал, что в нем – адресованные ей любовные письма Хорхе, однако на всякий пожарный Сэм все же заглянул под крышку. В чемоданчике действительно лежала пачка бумажных листков, исписанных ровным, почти каллиграфическим почерком. Сэмовых познаний в испанском как раз хватило, чтобы понять – это действительно любовные послания. Лежавших на самом дне тетрадей он не заметил, поэтому передал чемоданчик своему человеку и поручил доставить в посольство, чтобы Ариана в любой момент могла его забрать. Никакой ценной информации в письмах наверняка не было, но Сэм знал, что для девушки они чрезвычайно важны – не зря же она с таким упорством цеплялась за чемоданчик, не желая выпустить его из рук даже на пару минут. Впрочем, он надеялся, что со временем Ариана придет в себя настолько, что выбросит письма Хорхе без всякого сожаления, но до этого момента было еще далеко.

Когда на следующий день Сэм снова увидел Ариану, она держалась намного спокойнее, но настроение у нее было подавленным. Вчера она потеряла не только человека, которого любила, но и ребенка. Врачи говорили, что срок был небольшим – пять или шесть недель, но для нее это не имело значения. Ребенок мог бы стать продолжением Хорхе, но теперь его не было, и у нее не осталось ничего.

Если не считать выкидыша, физически она не пострадала. Ожоги на руках оказались поверхностными и уже начинали подживать. Куда хуже обстояло дело с ее психологическим состоянием. Ариане казалось, что она находится среди врагов, которые силой лишили ее свободы и счастливой жизни с любимым человеком. Сэм и психолог по очереди пытались объяснить ей, что подобное часто случается с теми, кто попадает в заложники и пребывает в плену достаточно долго. Со временем недостаточно психологически устойчивые люди начинают сочувствовать своим похитителям и даже отождествлять себя с ними, забывая, кем они были и во что верили в прошлой, нормальной жизни. Так произошло и с ней – находясь под постоянным воздействием неуверенности и страха, Ариана стала видеть в Хорхе своего единственного защитника, единственного человека, которому она могла доверять. Ее мир перевернулся с ног на голову, и теперь все окружающее виделось ей в искаженном свете.

– А вы не думаете, что Хорхе был прав? – спросила она, выслушав их доводы. – В мире очень много бедных людей, которые страдают от голода и болезней, а Хорхе хотел им всем помочь!

– Помогать бедным – хорошее дело, – согласился Сэм, пристально глядя в ее глаза. – Но для этого вовсе не обязательно похищать невинных женщин и удерживать их в плену в надежде получить двадцать миллионов долларов. Нормальные люди так не поступают.

Да, верно, то же самое Ариана и сама говорила Хорхе в начале своего пленения, она это помнит, но он сумел убедить ее, что для достижения благородной цели любые средства хороши, и сейчас она думает точно так же.

– Он отнимал деньги у богатых, чтобы накормить бедных и освободить угнетенных, – твердо ответила Ариана, готовая до конца отстаивать свою позицию. Хорхе больше не был для нее тюремщиком – он превратился для нее в человека, которого она любила.

– Это, конечно, весьма похвально, – негромко возразил Сэм. – Но ведь это Хорхе приказал своим людям убить вашего охранника. Он и его люди убивали и раньше. Они были революционерами и хотели свергнуть правительство и уничтожить всех состоятельных людей – таких, как ваш отец. А ваш отец, мисс Ариана, вовсе не плохой человек, и он очень вас любит. Мистер Грегори никогда и никому не делал зла – в отличие от Хорхе, который причинил страдания многим – в том числе и тем, кто ни в чем не был виноват.

– Хорхе убил своего отца, – произнесла она безжизненным тоном. – Он мучил его мать, а Хорхе хотел ее защитить. Он…

– Это еще не делает Хорхе хорошим человеком, – рассудительно возразил Сэм, и в потухших глазах Арианы промелькнул огонек. Совсем крошечный, но Сэм был уверен, что не ошибся. Похоже, она вспоминала, что говорил Хорхе – и что он делал, но увязать одно с другим ей никак не удавалось, и ее растерянность возросла еще больше.

– Вам нужно обо всем как следует подумать, – мягко призвал ее Сэм. – А на это потребуется время – сразу решить такую сложную проблему очень трудно. Только не забывайте, что ваш отец очень вас любит – я знаю это совершенно точно. Все три месяца он очень за вас переживал. Так сильно переживал, что даже заболел.

Во взгляде Арианы промелькнуло что-то похожее на испуг.

– Где он?

Сэм ответил не сразу. Несколько мгновений он колебался, но потом решил, что Ариана должна знать… пусть даже она пока не очень хорошо понимает, как она относится к своему отцу.

– Он здесь, в этой больнице, в реанимационном отделении на четвертом этаже. Ночью у него был сердечный приступ. Сейчас он отдыхает. Врачи говорят, ему лучше, но опасность не миновала.

В голосе Сэма звучали сочувственные нотки. Он хорошо понимал: в том, что случилось с Робертом Грегори, Ариана не виновата. Во всем виноваты были те люди, которые на три месяца разлучили отца и дочь.

– Я могу его увидеть? – спросила Ариана, и Сэм кивнул. Вызванная им санитарка помогла Ариане сесть в инвалидное кресло и покатила ее к лифту.

Роберт лежал в палате интенсивной терапии. Выглядел он ужасно, но все же лучше, чем вчера вечером, когда Сэму казалось, что Роберт может умереть у него на руках. Тем не менее прогноз оставался неопределенным. Многое зависело от результатов ангиограммы, но врачи пока на нее не решались – Роберт был очень слаб, и убить его мог даже наркоз.

Увидев дочь, Роберт улыбнулся, и слезы покатились у него по щекам. С трудом подняв руку, он пригладил ее спутанные волосы.

– Слава богу… жива…

– Я люблю тебя, папочка, – пискнула Ариана.

– Я тоже люблю тебя, милая. Я так… беспокоился. Как же это… случилось с тобой. Я очень жалею, что мы сюда приехали – не надо мне было тащить тебя… уговаривать… Ты была права, когда не хотела ехать, а я… я ошибался. Час назад я уже продиктовал прошение об отставке. Как только я выберусь из больницы, мы сразу же поедем домой, ладно?..

Ариана кивнула, и у нее на глазах тоже показались слезы. Она не знала, где теперь ее дом: в лесном лагере, в Буэнос-Айресе или в Нью-Йорке. Словно Дороти из сказки о волшебнике страны Оз, Ариана хотела вернуться домой, где бы он ни был. Она помнила – помнила слишком хорошо – что Хорхе мертв, но у нее остались его тетради и письма, исполненные любви и бесконечной нежности. Ариана свято верила, что каждое слово в этих письмах – правда, но… но теперь она вспомнила, что своего отца она тоже любила.

– Постарайся поспать, – сказала ему Ариана. – Ни о чем не беспокойся. Я вернулась, теперь все будет хорошо… – Физически она действительно вернулась, но мысленно Ариана – или по крайней мере существенная ее часть – по-прежнему оставалась в джунглях, и Сэм подозревал, что пройдет немало времени, прежде чем эта бедная девушка окончательно разберется, кто она такая и где ей хочется быть. К счастью, ее отец ни о чем подобном не думал. Ему достаточно было видеть дочь, знать, что она рядом.