Криминалистка - Мария Ветрова

Но грубить я ей все равно не стану никогда и ни за что. Поэтому сделала вид, что подобный тон у нас с ней, во всяком случае с ее стороны, дело заурядное. И пояснила, что Володя предоставил отчитываться за сегодняшний день мне, и протокол через меня передал.

— Протокол? — Глаза у тети Светы тут же засверкали, как два отшлифованных агата. — Хочешь сказать…

— Ага, — кивнула я, облизывая пальцы, как пещерный человек. — Нам просто жутко повезло по первому же адресу!.. Сейчас…

— Господи, да ты ешь, ешь… — растаяла она и с видом великомученицы села напротив пережидать, пока я выпью компот.

Я, чтобы хоть как-то ее наказать за сегодняшнее собеседование с Володей, специально пила его медленно, а она прямо вся изъерзалась на стуле. И наконец я ее пожалела и начала прямо тут, на кухне, докладываться. Тетя Света не просто умеет слушать, она еще и соображать одновременно с этим ухитряется, обрабатывая информацию по мере поступления.

— Вот черт! — сказала она, когда я завершила свое повествование. — И этот твой негодник именно сегодня не появился, когда как раз, в отличие от вчерашнего, нужен…

— По-моему, — не выдержала я, — вы с ним сегодня и так в отрад души поговорили!

— А что я такого ему сказала?! — немедленно вспыхнула тетя Светлана, правда тут же отведя взгляд. — Подумаешь… Он что же, еще и обидеться, что ли, на меня решил?

— Вовсе нет, — рассмеялась я. — Вы, кажется, отлично сговорились, в том числе и от моего имени… Вот уж не знала, тетя Светочка, что вы еще и сваха…

— Сва… Кто я?! — На сей раз ее удивление было искренним. — Я — сваха?! А ну рассказывай!.. — завопила моя крестная, забыв про то, что маленькая Светка спит.

Я тоже на некоторое время онемела. А потом мы с ней враз вскочили и одновременно кинулись в одно и то же место — к телефону. Я успела первая и первая набрала Володькин номер. Он жил неподалеку и должен был уже не только доехать, но и тоже успеть поесть.

Трубку он схватил на ползвонке, и ничего сказать ему я не успела.

— Только не передумывай! — заорал он таким голосом, что я опять онемела. — Ты что думаешь — легко делать предложение впервые в жизни, с ходу и рискуя нарваться на отказ?! Ты почему молчишь?..

— Ты… — сказала я. — Ты… врун!

— Нет, честное слово, нет! И вообще у меня не характер, а чистое золото, просто я на самом деле робкий… Белоснежка, если ты сейчас что-нибудь не то скажешь… Слушай, а что Костицына — в ярости?.. Катька, я тебя умоляю…

— Вот дурак! — сказала я и, вопреки своим намерениям, которые еще были при мне секунду назад, рассмеялась. Ведь это же надо — робкий! А вдруг и правда робкий?..

Конечно, он тут же почувствовал мою смену настроения и, как все мужчины, не замедлил этим воспользоваться:

— Кать, скажи ей сама, что мы послезавтра подаем заявление, скажешь?

— То есть как? — Я просто обалдела. — Ты что, спятил? Ведешь себя, как курьерский поезд! Я так не могу, ясно тебе?..

— У тебя что, паспорта, с собой нет?

— При чем тут мой паспорт?

— Без него заявления не примут, — пояснил этот наглец. — Там знаешь, какая очередь? Может, и вовсе полгода придется ждать…

— Полгода? — переспросила я автоматически и совершенно независимо от себя сразу осевшим голосом.

— Белоснежка, мы что-нибудь придумаем, — и с абсолютно запредельной нежностью добавил: — Я еще не говорил тебе, что влюбился в тебя с первого мгновения, когда Костицына тебя привела знакомиться?.. Клянусь, я постоянный, верный и преданный и буду любить тебя всегда… Так ей и скажи, скажешь?.. Еще скажи, что если бы я тебя не увидел — не женился бы никогда в жизни!

— По тебе этого как-то не видно… — пробормотала я.

А он ответил:

— Я тебя целую… Я тебя очень, очень целую…

И положил трубку.

Я — тоже и только тут вспомнила, что тетя Светлана хотела с ним поговорить. Я повернулась к ней и заподозрила, что больше она этого не хочет. Потому что она сидела на диване и впервые на моей памяти держалась за сердце…

— Понимаете, тетя Света… — Я почему-то охрипла. А она меня перебила:

— Понимаю! Вы оба — спятили… Кажется, это называется групповое помешательство.

И через паузу, которую я не представляла чем заполнить, продолжила:

— Или я действительно постарела… устарела, точнее?.. Мне-то всегда казалось, что хоть ты у меня — девушка разумная… Господи, что я скажу Анне Петровне?!

Мы снова помолчали, и снова заговорила она:

— Нет, ребята, вы это что — серьезно?.. Но… Так не бывает!..

— Володя говорит, если с нами случилось, значит — бывает… — пискнула, наконец, я очередную глупость, а тетя Светлана вдруг начала смеяться, и, хотя смеялась она негромко, я испугалась: а вдруг у нее на нервной почве первая в жизни истерика началась?.. И я уже готова была поклясться, что ни в какой замуж не пойду, как она перестала хохотать и покачала головой:

— Вот стервец… А ведь это он от своей тщательно скрываемой робости номер отколол!

Можно сказать, почти слово в слово повторила его собственный аргумент.

— Надеюсь, теперь он не собирается от меня бегать и скрываться?

— Не знаю, — с облегчением улыбнулась я. — А о чем вы с ним на самом деле говорили?

— Вообще-то и правда о тебе… — Она слегка замялась. — Ничего особенного я ему не сказала, предупредила просто, чтоб не зарывался и не кобелировал вокруг тебя… Знала бы, что таким образом подам ему эту сумасшедшую идею, — ни за что бы и рта не раскрыла… Он тебе что — так вот сильно нравится, Катька, да?..

Я подошла к тете Светочке, обняла ее и ответила предельно честно, насколько это вообще возможно:

— У меня такое ощущение, что я знаю его тысячу лет… Всегда знала… И еще — как будто я долго-долго куда-то шла… лесом, наверное… И вдруг наконец пришла домой… Так хорошо и — надежно…

И тогда тетя Светочка сделала то, что в последний раз делала, наверное, лет десять назад. Она меня поцеловала. И мы с ней еще посидели в обнимку на диване довольно долго и молча. И чувствовали, какие мы на самом деле родные и близкие.

— Ладно, Катька, пошли-ка спать, — вздохнула наконец тихо моя крестная. — Я абсолютно выбита из колеи и ничего сейчас не соображаю… Позвонишь своему Вовке сама, и оба явитесь ко мне, скажем, в полдень, ладно?

— Бабуле сегодня не позвонила, — призналась я.

— Зато я звонила… Там все в порядке…

— Так это вы с ней говорили, когда я пришла?

— Нет… — Она совсем чуть-чуть, еле заметно напряглась. — Виталик обозначился… Если ты еще хоть что-то соображаешь, информирую: состав в пансионате поменялся почти полностью, за исключением Колышникова, который все еще отсиживается и скандалит со своей Лилей — уже почти публично… Новые заезжие — неинтересны: две супружеские пары… В целом все.