Все твои тайны - Селеста Брэдли

В это время Петти застегивала пуговицы на платье Оливии, которая высунула поднятую руку из-за ширмы, точно прилежная ученица.

– Сегодня еще ожидаются столь же разборчивые гости?

– Обсудим это позже. А сейчас ее светлость, наверное, готовится встретиться с нами в комнате для завтрака.

Проффит затянул последний идеальный узел на галстуке виконта. Безукоризненно одетый, он тут же зашагал к двери.

– Мы должны быть там первыми.

В одном чулке, с растрепанными волосами, все еще заплетенными в косичку, Оливия высунулась из-за ширмы и сердито взглянула на мужа:

– Тебе-то легко говорить, а я ношу столько много одежды! – Но Дейна это нисколько не разжалобило.

– Жду тебя через пару минут, – отрезал он и вышел. Оливия закрыла глаза.

– Хетти, Самнер, ступайте вниз и проверьте, знают ли слуги на кухне про теплую воду, финики, пахту и… что там еще?

– Копченую селедку, миледи.

– Да, копченую селедку. Ступайте, и поживее!

Как только бесцеремонно вторгшиеся в ее владения мужчины ушли, Оливия бросилась в кресло прямо перед туалетным столиком.

– Прическу, Петти, и быстрее!

Через пару минут, как и велел Дейн, полностью одетая, с волосами, временно укрощенными грудой шпилек, Оливия была готова принять своих первых гостей в комнате для завтрака. Конечно, она считала, что с их стороны было довольно невежливо заявиться ни свет ни заря со списком требований, но, наверное, герцог с герцогиней сами устанавливали для себя границы приличий.

Они с Дейном ждали и ждали. Оливии давно уже хотелось сесть, но у нее не было никаких сомнений, что как только ее ягодицы коснутся диванных подушек, придирчивая герцогиня Холсуик тут же вплывет в комнату.

Дверь отворилась. Оливия вытянулась в струнку и нацепила на себя радушную улыбку. Вошел Кинсуорт.

– Милорд, миледи. Только что прибыли лорд и леди Рирдон.

Оливия улыбнулась по-настоящему:

– Кинсуорт, распорядитесь, чтобы на стол поставили еще два прибора. И побыстрее!

Дворецкий посмотрел на нее безо всякого выражения:

– Слушаюсь, миледи.

В ту же секунду в обшитой панелями стене распахнулась служебная дверь, по комнате пронесся вихрь кипучей деятельности и оставил после себя превосходно накрытый стол на шесть персон. Оливия облегченно вздохнула. Ну конечно, прислуга Гринли определенно не нуждалась в ее указаниях.

Ктому времени как Кинсуорт вернулся, дабы доложить о прибытии лорда и леди Рирдон, Оливия уже умирала от желания увидеть хоть одно дружелюбное лицо. В этом отношении Уилла была именно тем человеком, который ей нужен.

– Слышала, здесь герцогиня Холсуик? – прошептала Оливии на ухо Уилла. – Вам не забыли сказать о копченой селедке?

О нет! Копченая селедка. Надо было сначала все проверить и только потом ждать герцогиню. Может, напомнить о селедке Кинсуорту?

Но, вспомнив о холодном презрении дворецкого, она засомневалась. С другой стороны, Дейн наказал ей проследить за этим лично…

В эту минуту в комнату снова вошел Кинсуорт. Наеголице было написано легкое замешательство.

– Прибыли лорд и леди Челтнем, а с ними мисс Абби Хакерман.

«О нет! Маменька не могла так поступить!»

По-видимому, все-таки могла. Должно быть, леди Челтнем узнала из своих ходячих газет о бале и гостях, которые останутся в Керколл-Холле на неделю. Мать Оливии рассудила, что дочь не оставит ее на подъездной дорожке. Как-никак с ними была мисс Хакерман.

Впрочем, судя по тому, как перекосилось от гнева лицо Дейна, такая перспектива была весьма вероятна.

В довершение всего лорд и леди Рирдон явно поняли, что что-то не так. Нейт послал Дейну загадочный взгляд, а Уилла моргнула и слегка нахмурилась:

– Я… э-э… не предполагала, что так скоро буду иметь удовольствие вновь увидеть ваших родителей.

Оливия сглотнула.

– Боже… какая… приятная неожиданность для всех нас!

Слуги снова проделали свой волшебный трюк со столовыми приборами, и теперь стол, накрытый на девять персон, выглядел так, будто его оформление продумывали неделями.

В столовую входили гости.

Оливия с трудом сдерживала гнев. Она убьет маменьку за это… Если, конечно, найдет за необъятными телесами герцогини Холсуик.

Герцогиня плюхнулась на стул и сделала всем знак садиться.

– Усаживайтесь, усаживайтесь. Потом мне всех представите. Знаете, я совершенно измотана. Не выношу кареты. Меня в них тошнит.

Как только все расселись, перед каждым появилась тарелка с превосходно приготовленными яйцами в мешочек и искусно уложенными ломтиками ветчины. Чаи дамам, кофе джентльменам, пахта ее светлости – все было расставлено так ловко, словно кто-то читал их мысли. Оливия начала расслабляться.

Герцогиня набила рот яйцами, не переставая говорить.

– Я заставляла его ехать всю ночь, только бы побыстрее покончить с неприятной дорогой, правда, голубчик?

Герцог Холсуик был дряхлым стариком, к тому же почти слепым. А как иначе можно было объяснить то, что он чуть ли не тыкался носом в тарелку?

Голубчик не ответил.

Герцогиня помахала вилкой в воздухе, и лорд Рирдон ловко увернулся от яичных брызг.

– Так вот, я сказала моему голубчику…

Она осеклась, разинув рот. Оливия никогда не видела, чтобы лицо человека за долю секунды из розового сделалось зеленым.

– Ваша светлость, что с…

– Копченая селедка!

Герцогиня зажала ладонью рот и выскочила из-за стола, опрокинув стакан с пахтой и залив весь стол. Все, за исключением престарелого герцога, тоже вскочили на ноги, но герцогине ничем уже нельзя было помочь. Она металась из угла в угол, очевидно, в поисках какого-нибудь сосуда, чтобы… Ее внушительная грудь высоко подпрыгивала.

Герцогиня Холсуик выбежала в дверь, извергнув содержимое своего желудка прямо на ковер в коридоре.

Слуги Гринли, а за ними и слуги герцогской четы бросились ей на помощь.

Все собравшиеся за столом остолбенели от звуков, которые до сих пор прокатывались эхом по коридорам Керколл-Холла.

Леди Рирдон накрыла пухлой ручкой рот. Мисс Хакерман беззвучно хихикала, пока разъяренный Дейн не бросил настол салфетку, которую сжимал в руке. Дейн обогнул стол, подошел к тарелке герцогини и перевернул вилкой остывшие яйца. Взглядам собравшихся предстала…

– Копченая селедка. – Голос его был безжизненным и зловещим. Три пары малюсеньких рыбьих глаз укоризненно таращились на Оливию. Дейн выпустил вилку, которая со звоном упала на тарелку.