Великосветский скандал - Юна-Мари Паркер

– Но мне нужна Марабелла! Я хочу навестить свою семью! И еще выяснить имя женщины, которая была с тобой на борту! – заверещала Карлотта.

– Что собираешься делать ты – мне безразлично! А я еду домой!

* * *

Франческа с бледным, встревоженным лицом, в упор глядя на мать, сидящую за старинным письменным столом в своем офисе, поставила вопрос ребром:

– В таком случае где его, черт возьми, носит? Как он смеет пропадать, никому не сказав ни слова, со всеми этими бриллиантами? Даже его несчастная жена не знает, где он сейчас!

– Не устраивай истерику, Франческа, – холодным тоном проговорила Сара. – Вероятно, Гай остановился где-то на полпути в Лондон.

– То есть где-нибудь посреди Атлантического океана? – не сдержала сарказма Франческа. – Ну в самом деле, мама, это безответственно с его стороны, если выражаться мягко, пропадать из виду, когда у него в руках ожерелье с изумрудами и бриллиантами для принцессы, не говоря уж о бриллиантах стоимостью в полмиллиона долларов.

– Если нам следует о чем-то беспокоиться, то лишь о том, чтобы он был жив и здоров. И если это так, то и с драгоценностями все будет в порядке. Не стоит впадать в панику, он вскоре объявится. – Сара поправила лежащие перед ней бумаги.

– А что я скажу принцессе, если она позвонит и спросит, где ее ожерелье? «Ах, простите, ваше высочество, мой брат забрал его с собой на отдых!» Господи, дело ведь не шуточное! – Франческа поднялась и зашагала по комнате, представив себе возможные последствия, если богатейшая клиентка своевременно не получит драгоценности.

– Все застраховано, поэтому перестань глупить. Ты договорилась о фотографировании изделий для нового каталога?

– Утром в понедельник. В десять тридцать, – механически отреагировала Франческа, продолжая думать о Гае.

Вернувшись в свой офис, она позвонила Генри:

– Я могу на минуту зайти к вам?

– Конечно. Приходи.

На лице Генри отразилась озабоченность, когда Франческа рассказала ему о ситуации с Гаем.

– Ну куда он мог отправиться, дядя Генри?

Генри пожал плечами.

– Париж, Рим, Мюнхен, Антверпен, Амстердам… – Он склонил голову набок. – Я бы поставил свои деньги на Мюнхен или Амстердам.

– А причина?

– В этих городах, как мне говорили, могут хорошо провести время люди с такой сексуальной ориентацией, как у Гая.

Франческа ошеломленно уставилась на Генри.

– Я и не подозревала, что вы знаете о Гае, – медленно сказала она. – Уверена, что мать об этом не знает.

– Пусть уж так и остается в неведении. Что касается меня, то я знал об этом еще с того времени, когда Гай был мальчишкой.

– В самом деле?

– Да. И могу поспорить, что он остановился где-то там, чтобы поразвлечься. Надеюсь, что изделия не украдены.

– Господи, хочу тоже на это надеяться, – озабоченно проговорила Франческа. – Я очень беспокоюсь, как отреагирует принцесса. Она наш постоянный и активный клиент. Мне очень не хотелось бы, чтобы произошло нечто такое, что может ее обидеть.

Принцесса Муна была клиентом «Калински джуэлри» уже несколько лет. Любимая дочь Мохаммеда Аль-Тамира, правителя Шарифы, она была избалована с детства. Ей давали все, чего бы она ни пожелала. Шарифа, крохотное государство в Персидском заливе, располагало гигантскими запасами парафиновой нефти, исчислявшимися по крайней мере тридцатью миллиардами баррелей. Семейство Аль-Тамир жило во дворце, построенном в квазигеоргианском стиле на выдающемся далеко в море мысе. Шарифа была теократическим государством, где строжайшим образом соблюдали предписания Корана. Мохаммеду Аль-Тамиру, человеку жестокому, с садистскими наклонностями, было около семидесяти лет. Он был отцом тридцати детей. Аль-Тамир требовал строгого соблюдения Корана и никаких современных послаблений не признавал. Ворам и поныне отсекали руку. За глоток виски полагалась жестокая порка. Виновных в адюльтере забивали камнями.

Принцесса Муна превратилась в очень красивую молодую девушку, черноглазую и страстную. Когда она достигла брачного возраста, отец определил ей в мужья своего кузена Хишама, министра обороны Шарифы. Тот факт, что Хишам был толст, непривлекателен и на шестом десятке лет, нисколько Мохаммеда Аль-Тамира не беспокоил. Хишам должным образом обеспечит ее и утолит ее любовь к приобретениям и покупкам. У них были особняки в Лондоне и Париже, охотничьи усадьбы в Австрии, они путешествовали по всему миру. Муна тратила деньги с невероятной расточительностью, а покупать она больше всего любила украшения и драгоценности.

Гай подошел к ее дому, который находился в фешенебельном районе Мэйфер. Его пригласили в большую, довольно мрачную комнату, затемненную тяжелыми шторами, с пышной аляповатой мебелью. Слуга попросил его подождать, и вскоре в зал вошла Муна – создание с весьма аппетитной фигуркой и черными жгучими глазами.

– Принцесса, – сказал, поднимаясь, Гай. – Я привез вам ваше ожерелье.

Он передал ей изящный кожаный футляр с вытесненной сверху золотой буквой «К».

Принцесса бросила быстрый взгляд по сторонам, словно желая удостовериться, что они одни, и открыла футляр. На темно-синей бархатной подушечке лежало ожерелье – десять дорогих изумрудов и сто восемьдесят бриллиантов общим весом 39,4 карат, оправленных в платину.

– Я ждала вас раньше, – коротко сказала принцесса.

– Я пришел сразу же, как только смог.

Она метнула на него быстрый взгляд, с громким щелчком закрыла футляр и снова осмотрелась по сторонам.

– Все в порядке, принцесса? – спросил Гай.

– Все в порядке. – Не говоря более ни слова, она позвонила. Тут же вошел слуга и проводил Гая к выходу.

Затем он направился на Бонд-стрит.

– Вот ваши камни, – будничным тоном сказал он и вынул из внутреннего кармана пиджака плоский пакет.

– Мы ожидали вас десять дней назад, – заметил генеральный директор филиала, открывая пакет и доставая лупу. Держа лупу перед глазом, он достал бриллиант и стал рассматривать камень. Затем перешел к другим. Он не смог сдержать восхищения:

– Великолепно! Совершенно белые! Ни у одного нет даже намека на какой-либо другой оттенок. – Он повернулся к Гаю. – То есть это значит, что ни у одного нет желтовато-коричневого оттенка.

– Я знаю, что это значит, – оборвал его Гай. – Все о’кей? Удовлетворены?

– Да, благодарю вас, мистер Эндрюс. – Атмосфера в демонстрационном зале была определенно прохладной. Генеральный директор, простившись, направился в другое помещение, чтобы поместить камни в сейф.

Через минуту Гай снова вышел на Бонд-стрит, где взял такси.

– Подбросьте меня к Джону Д. Вуду на Беркли-сквер.