Украденное счастье - Лора Бекитт

Эсма пыталась поговорить об этом с мужем, но он не хотел слушать. Торговля не женское дело; жена не должна воображать себя слишком умной и совать нос куда не следует.

Спустя месяц после замужества молодая женщина объявила мужу о том, что она ждет ребенка. Вместо того чтобы обрадоваться, Мурад нахмурился.

— Так быстро?

Эсма пожала плечами и спокойно произнесла:

— Да.

Мурад помолчал, и молодой женщине почудилось, что в его мрачном взгляде мелькнуло подозрение.

— Тогда пусть родится мальчик, чтобы помогал мне в лавке, — буркнул он.

Эсма ничего не ответила. Она мечтала о дочери, которая принадлежала бы только ей и всегда находилась рядом. Она бы назвала ее так, как звали ее родную мать: Джалила.

Сообщив мужу и соседке о том, что она беременна, Эсма почувствовала себя намного увереннее. Зейнаб, родившая пятерых детей, надавала ей кучу как полезных, так и бесполезных советов. Молодая женщина начала готовить детское приданое. Поскольку муж не желал, чтобы она одевалась красиво и ярко, Эсма распорола и раскроила свои наряды и принялась шить платья для девочки, маленькой принцессы, тайно зачатого, желанного ребенка.

Между тем деньги быстро подошли к концу. Мурад забрал у жены мешочек с дирхемами, который дал ей отец, но и они утекли в одно мгновение, как песок между пальцев. Пришел черед ее украшений. Молодая женщина безропотно отдала мужу все, кроме жемчужного ожерелья, подаренного Таиром, которое спрятала в сундучке с книгами.

Эсма узнала нужду. Она больше не покупала дорогих продуктов, нередко обходилась без мяса и молока, довольствуясь пресными лепешками. По вечерам латала ветхую одежду мужа. Иногда, идя по рынку, Эсма думала о том, что почувствует, если вдруг встретит Таира, и успокаивала себя: правители, даже если они властвуют над преступниками и нищими, не ходят по базарам, они сидят на троне и наслаждаются своей властью.

Молодая женщина не знала, благополучно ли отец, Уарда, братья и Гайда с семьей добрались до Басры. Иногда у Эсмы возникало чувство, будто она виделась с ними сто лет назад.

Однажды она услышала, что ее первый муж, бывший верховный кади Багдада, ставленник опальных Бармекидов, Рахман ар-Раби казнен на той самой площади, где когда-то хотели казнить ее. Женщина не испытала ни удовлетворения, ни тем более радости и лишь подумала о том, что Аллах слышит все голоса мира, каждый из которых имеет свое эхо.

Один день был похож на другой, потому девять месяцев пролетели быстро. Мурад не был внимателен к Эсме, но и не бил ее, как иной раз поступали другие мужья. Она старалась не перечить ему и держаться незаметно. Эсма надеялась, что он не станет скрупулезно подсчитывать сроки ее беременности и делать опасные выводы.

Почувствовав первые схватки, молодая женщина побежала к Зейнаб. Та согласилась помочь и менее чем через два часа приняла здоровенькую девочку.

— Красавица! — вскричала она, вглядываясь в личико малышки. — Какие ресницы! А цвет лица!

Вдоволь налюбовавшись и выразив восторг, Зейнаб положила новорожденную к матери.

Эсма повернулась и посмотрела на дочь. Плохо, если у девочки зеленые глаза. Как она объяснит это мужу?

Глаза у новорожденной были темно-карими, как у Эсмы. У молодой матери отлегло от сердца. Джалила принадлежала только ей.

Мурад не обрадовался рождению дочери.

— Сначала ты, а теперь еще и девчонка! — проворчал он.

Эсма не понимала, в чем она виновата. Она принесла мужу достаточно денег, старалась быть хорошей хозяйкой и никогда ему не перечила. Отдавалась ему так часто, как он того требовал, хотя не испытывала ни капли удовольствия.

— Ее будут звать Джалила, — сказала она.

Мурад промолчал. Похоже, ему было все равно.

Молодая женщина опустила веки. Эсма вновь ощутила душевный трепет, радужные переливы мечты, ее сердце в очередной раз пронзили золотые стрелы любви.

Джалила. Ее дочь, ее жизнь, ее счастье. Все сгладится, исчезнет — боль, обида, досада. А это останется. Навсегда.