Верность любви - Лора Бекитт

В ту ночь за окном лил дождь. Он яростно шумел в листве, танцевал по камням, разбивал комья земли, и они превращались в вязкую грязь. Тулси не спалось, и она встала, чтобы выглянуть в окно.

Женщина увидела, как за мутной пеленой дождя мелькнула черная многорукая тень. Она звала девушку к себе, выманивала из дома. Тулси овладело странное чувство. Ей почудилось, что она, растворяясь в бесконечности, ждет открытия тайны мира. Тулси не испугалась и тихо прошептала: «Я иду к тебе! Жди!» Она протянула руки и раскрыла ладони.

Утро выдалось светлым и ясным; облака таяли в голубом небе, и чисто промытая ночным ливнем листва сияла в солнечных лучах. Тулси объявила Кири о том, что сегодня они посетят храм богини Кали и что это нужно держать в тайне от Кайлаш. После кормления Амала обычно спокойно спала два-три часа, и Тулси надеялась вовремя вернуться обратно.

Тулси нарядилась в подаренное Кайлаш нежно-голубое сари с выпуклым цветочным орнаментом. Лоб ее был украшен точкой, ладони, подошвы ног и пробор гладко причесанных волос окрашены красным.

В полдень, когда к Кайлаш пришел управляющий делами, подруги незаметно выскользнули из дома и быстро пошли по улице.

Атмосфера мрачной власти богини Кали надвигалась, словно гроза, заставляла сердце сжиматься в неодолимом предчувствии чего-то страшного и необычайного. Кири настороженно оглядывалась по сторонам. Тулси ощущала себя иначе. Ее обуревали возвышенные, светлые чувства. Молодой женщине хотелось оторваться от земли, взмыть в небо и парить там подобно быстрокрылым птицам — так благородны и чисты были ее желания!

Тулси понимала, что отныне никто не отнимет у нее той внутренней свободы, какую она завоевала ценой страданий и потерь. Она словно сбросила старую кожу и больше не чувствовала себя ни преступницей, ни отверженной. Да, она не хотела умирать, отказалась идти на костер, но при этом сохранила верность любви, любви к жизни!

Они с Кири почти подошли к стенам святилища, как вдруг Тулси увидела… Анри.

Он стоял возле храма, прекрасный, открытый и светлый, словно бог, а рядом с ним — два индийца, совсем молодой и постарше, лет сорока. И женщина. Ее Тулси знала лучше, чем любую из богинь! Тулси внезапно остановилась, как будто врезалась в стену. На мгновение ее лицо исказилось от боли, а потом словно окаменело.

Вот оно, настоящее, ни с чем не сравнимое наказание! Анри нашел француженку, или она нашла его — и теперь они вместе!

— Пойдем! — произнесла Тулси чужим голосом и потянула подругу прочь.

— Что случилось? — В голосе Кири звучало недоумение.

— Ничего. Просто я должна уйти.

Кири не так-то просто было обмануть.

— В чем дело? Что ты там увидела?

Она развернула подругу к себе так резко, что той стало больно. Впрочем, едва ли это могло сравниться с нестерпимой болью в душе!

— Скажи правду, что там?!

— Анри. И она. Та самая француженка, Урсула. — Тулси задыхалась. — Еще какие-то люди. Кири, мы должны уйти!

Кири решительно откинула в сторону руку подруги и зашагала к храму, бесцеремонно проталкиваясь сквозь толпу, время от времени работая локтями и повышая голос так, что он без труда перекрывал шум толпы.

Она добралась до стен храма и остановилась, не зная, что делать дальше. Девушка невольно оробела. Что она может сказать этим людям?

В конце концов Кири приблизилась к Урсуле и произнесла первое, что пришло на ум:

— Что вы здесь делаете?

Урсула вмиг узнала Кири и оторопела. Значит, Тулси тоже где-то рядом, и если Анри ее увидит, надеждам придет конец!

— Что тебе надо? — прошипела она. — Убирайся отсюда!

Разумеется, они не поняли друг друга. Зато Анри де Лаваль понял все и с удивлением повернулся, вслушиваясь в их разговор.

— Кто ты? — спросил он, пристально глядя на девушку, и Кири взволнованно проговорила:

— Я подруга Тулси. Она там, она не смеет подойти, потому что вы…

Анри схватил ее за руку и бешено закричал:

— Где она?!

Кири растерянно махнула рукой в сторону подруги.

Анри сорвался с места и побежал, а его спутники изумленно смотрели ему вслед.

— Почему ты не убила моего мужа? — прошептала Урсула Кири, а потом заплакала.

Анри бежал, и ему казалось, что его ноги не касаются земли. Индийцы говорят, что чувства человека иногда незаметно переходят одно в другое, как цвета радуги. Именно это творилось с ним: внезапная боль, восторг, неверие, снова восторг и потом — медленно охватывающее душу блаженство. Анри увидел Тулси: она стояла в потоке света — растерянная, радостная и прекрасная.

Анри подбежал к ней, крепко прижал к себе, поднял на руки и закружил с полным безумной радости мальчишеским воплем. Затем он поставил ее на землю и приник губами к ее губам.

После этого, не в силах вымолвить хотя бы слово, Анри просто обнял Тулси за плечи и повел к храму, туда, где остались его спутники. На них оглядывались с изумлением и осуждением, но ему было все равно. Урсула стояла в стороне, крепко сжав губы. Викрам устремился вперед, а потом замер, не смея сделать ни шага.

Анри подвел Тулси к нему и произнес, сдерживая слезы:

— Это и есть ваша дочь, Викрам… вернее, Аджит. Тулси, вся твой отец!

То, что совершила молодая женщина, как и то, что после сделал мужчина, потрясло Анри до глубины души. Тулси ничего не сказала, она грациозно опустилась на землю и припала к ногам отца. Аджит не стал препятствовать, он подождал и, когда она подняла глаза, наклонился, взял ее лицо в руки и стал смотреть с обожанием и неверием.

— Арундхати! — выдохнул он и тут же поправился: — Тулси! Моя дочь!

Она прошептала:

— Отец!

Тулси встала, и он привлек ее к себе, а потом отстранился и обвел присутствующих сияющим взором, словно предлагая разделить свою радость. Эти двое приняли друг друга без сомнений и вопросов, как принимают луну и солнце, закат и рассвет.

— Это самый счастливый день в моей нынешней жизни, — просто сказал Аджит.

Анри грустно улыбнулся. Он подумал о матери, которую ему не суждено было увидеть.

Молодой человек повернулся к Урсуле.

— Я провожу тебя в гостиницу, — сухо произнес он. — Попрошу Майкла присмотреть за тобой в этот вечер. Прости, но я должен пойти с ними.

Он что-то быстро объяснил Тулси и Аджиту, и они согласно кивнули. Всего лишь раз взгляд Тулси встретился с взглядом Урсулы Друо, и та увидела, что в нем нет ни превосходства, ни торжества. Только безудержная любовь и глубокая радость.

Анри взял с собой Кири, которая могла показать дорогу к особняку Кайлаш.

Очутившись в номере, Урсула произнесла срывающимся от волнения, ревности и обиды голосом: