Папа для мамонтенка - Аня Истомина

В голову лезут разные мысли.

Самая неприятная и абсурдная – что Люба меня разлюбила и теперь тайно с кем-то встречается. Я гоню эту дичь прочь, представляя другие варианты: Люба готовит мне какой-то сюрприз, или вдруг на нее все-таки вышла Алина и предложила встретиться, или, в конце концов, Люба отправилась к гинекологу, потому что случайно забеременела и пока не хочет рассказывать.

Но, мысль про другого мужика все равно прорывается вперед, оттесняя эти. Не могу с собой ничего поделать. Хотя, если вдруг Любимка поехала к Алине, не сообщив мне, я тоже буду крайне возмущен. Но, в Алину верится слабо, потому что уже прошло достаточно времени с той нашей встречи в кафе, но так ничего и не произошло.

Может, она успокоилась, а может у меня просто развивается паранойя. Нет, опера по долгу своей службы, конечно, все профдеформированы и подозрительны, но есть же какая-то грань? Если Алину было за что подозревать, то Любимку – нет. У нас все еще длится медовый месяц, и я ни капли не сомневаюсь в том, что она меня любит.

Не сомневался, точнее, до этого момента.

Если и сейчас окажется, что я зря бью панику, пора будет идти к психологу.

Рука непроизвольно тянется к сигаретам. А я бросаю. Сам, потому что не хочу дышать на Катюлю и Любу запахом табачного перегара. И у меня даже, кажется, начало получаться, но такси едет слишком долго, и я нервничаю все сильнее.

Когда, наконец, оно останавливается, испытываю облегчение, потому что скоро узнаю ответ на свой вопрос, а потом буду терзаться чувством вины, что зря подозревал свою жену в обмане. Паркуюсь подальше, чтобы не светить своей подозрительной мордой в окне.

Смотрю, как Люба вылезает из машины и направляется ко входу в торговый центр. Остановившись, осматривается, будто ищет кого-то глазами. Жду, что сейчас к ней подойдет подруга. Тогда я уеду и никогда ей не расскажу о том, какой я ревнивый идиот.

Барабаню пальцами по рулю, злясь на себя все больше. Удивленно выдыхаю, когда вижу, как в сторону Любы направляется какой-то мужик с букетом цветов.

Хмурюсь и жду, что он пройдет мимо. Но он идет слишком целенаправленно, а я радуюсь, что у меня нет с собой табельного, потому что если это… любовник, то я за себя не ручаюсь.

57. Развод

Мужик подходит к Любимке, и они о чем-то разговаривают. Затем он достает телефон и что-то ей показывает. Люба смотрит на экран, хмурится. Они снова о чем-то разговаривают.

Наблюдаю во все глаза за ними, и у меня появляются новые предположения: может, это информатор? У нас у многих есть информаторы, но дело в том, что все дела Любы я знаю, и она бы уж точно не стала эту встречу от меня скрывать. Может, это какой-нибудь кредитный специалист? А цветы для кого-то еще купил? Бред, но мало ли. Кажется, моя крыша поедет быстрее, чем они договорят.

Когда мужик пихает моей Любе букет цветов, кулаки автоматом сжимаются, а рука тянется к двери. В следующую секунду замираю на мгновение, а потом выскакиваю из машины, потому что моя нежная девочка принимает у мужика цветы и заламывает ему руку, выкрутив ее за спину и заставляя его согнуться пополам.

Несусь к ним.

– Кот? – удивленно выдыхает Любимова, заметив меня. – Ты откуда здесь?

– Что произошло? – игнорируя ее вопрос, рычу, глядя на замершего вниз головой ухажера. – Кто это?

– Посланник одной гадины, – хмуро усмехается Люба. – С которой ты сосался в кафе.

– Я не… – округляю глаза, а дыхание аж перехватывает от возмущения, – … сосался!

– А у меня есть неопровержимое доказательство обратного, – бросает она кровожадно, расчленяя своими глазищами. – А еще ты за мной следишь. Не доверяешь?

– Так, поехали в отдел, – произношу максимально ровно, потирая переносицу и пытаясь успокоиться. – Там разберемся. Веди этого в машину.

– Не имеете права! – возмущается он, и я со вздохом достаю из кармана ксиву.

– Вы арестованы, – пихаю ему удостоверение под нос. – Теперь имеем. Веди, Люб.

Достав из бардачка наручники, пристегиваю притихшего мужика к ручке над дверью. Да, пассажир немножко затечёт до участка, но зато точно не сбежит.

Усевшись за руль, смотрю на хмурую Любимову и ничего не спрашиваю. Потом поговорим, наедине. Но судя по тому, что она сказала, произошло что-то из ряда вон. Я не понимаю, с чего она взяла, что я целовался с Алиной, ведь я ей все рассказал, и про поцелуй в щеку в том числе.

– О, ребят, вы откуда? – удивленно смотрит на нас Тёма, выглядывая из кабинета. Дежурит сегодня.

– От верблюда, – бросает на него хмурый взгляд Любимка, а я лишь вздыхаю, покосившись на нее.

– По личному вопросу, – отмахиваюсь и притормаживаю. – Все спокойно?

– Штатно, – кивает он, провожая глазами нашего арестованного, который неохотно плетется рядом с Любой в камеру. – Кот, что это с Любимкой?

– Сам не знаю, – отвечаю тихо. – Как с цепи сорвалась.

– Может?.. – Тёма очерчивает полукруг в области живота и говоряще играет бровями.

– Да нет, – отмахиваюсь. – Рано пока.

Наверное.

Конечно, у нас были “опасные” моменты, но я все же прерывался. Да и Люба молчит. Ведь сказала бы она мне о беременности, я надеюсь?

– Рассказывай, – слышу ледяной голос Любы, открывая дверь в допросную.

Любимка стоит напротив стола, за которым сидит задержанный, и держит в руках резиновую дубинку.

– Да я вообще не знаю, что произошло, – возмущается допрашиваемый и тут же, испуганно вскрикнув, закрывает голову руками, потому что Любимка замахивается.

Не бьет, пугает. Но она может и вдырить, на самом деле, если этот типок в несознанку пойдет. Не сильно, конечно. Так, для улучшения кровообращения в мозгу и ускорения мыслительного процесса.

– Это полицейский произвол! Я буду жаловаться! – взвизгивает он.

– Если выживешь, – усмехаюсь, прикрывая за собой дверь. – Наш капитан страшен в гневе.

– Рассказывай, – с нажимом в голосе повторяет Люба, игнорируя моё появление.