Думая о тебе - Джил Мансел

— Здорово! Значит, вы сможете прийти ко мне на день рождения? Мы арендовали большой шатер в саду, будет оркестр и все такое. — Для большей убедительности Каз добавила: — И фейерверк.

Джем колебалась, затем посмотрела на Джинни:

— Как ты думаешь, мама? Ты пойдешь?

— И Нейл тоже придет, — продолжала Каз. — Он будет рад повидать тебя.

Джинни улыбнулась, потому что Джем и старший брат Каз были чуть-чуть влюблены друг в друга пару лет назад. И хотя отношения сошли на нет, так как Нейл уехал в Манчестер изучать историю, Джинни знала, что Джем питает к нему слабость.

Джинни тоже питала теплое чувство к нему, хотя бы потому, что он был не похож на Руперта.

— Иди, — сказала она Джем. — Повеселишься. А я работаю в четверг вечером.

— У Финна Пенхалигона. — Каз мечтательно закатила глаза. — Моя мама так влюблена в него, что просто жуть. Как с ним работается?

В этот момент Финн проходил мимо стола.

— О, просто ужас! — сказала Джинни. — Настоящий деспот и рабовладелец.

Не замедляя шага, Финн бросил:

— Некоторых рабынь следовало бы уволить.

К тому времени как подали меню десерта, Джем разлила остатки вина по бокалам. Плеснув на скатерть, она села и, склонив голову набок, уставилась на Джинни.

— Что? — запротестовала Джинни. — Почему ты так смотришь на меня? Если ты пытаешься загипнотизировать меня, чтобы я отказалась от пудинга, у тебя ничего не получится.

— И не собираюсь. — Джем рассмеялась. — Вообще-то я не о том думаю.

— Отлично! — Чтобы подразнить Джем, Джинни продолжила изучать меню. — Пожалуй, я остановлюсь на шоколадном торте или… на апельсиновом пудинге? Или лимонный торт с манго и…

— Ты не хочешь узнать, о чем я думаю?

— Расскажи! — Джинни окончательно расслабилась, день должен был быть тяжелым, но она наслаждалась. Это было так прекрасно — видеть Джем, любимую дочь, рядом. Только это сейчас имело значение.

— Что ж, он интересный. И мама Каз влюблена в него по уши. — Джем повела бровью, давая понять Джинни, о ком она говорит: не дай Бог, она решит, что о толстяке за столом номер шесть. — И вот что меня сейчас занимает: неужели ты никогда не задумывалась над этим?

О'кей, подумала Джинни, как все-таки чудесно, что она рядом!

— Нет. — Она покачала головой, прогоняя видение широкой кровати под балдахином на четырех витых столбиках, который колышется при каждом дуновении бриза. — В этом плане я не думала о нем! Он мой босс.

— Вот уж не поверю! — заметила Джем. — Многие люди влюбляются в своих боссов.

— Возможно, но не я. — Почувствовав внезапную духоту, Джинни выпила вина. — Твое здоровье!

— Но почему нет?

Почему нет? Джинни могла бы привести десяток причин, среди которых главная — тот факт, что ее уверенность только что была сильно поколеблена очередным ударом судьбы. Потому что, если посмотреть правде в глаза, она сделала страшную глупость, поверив в ложь Перри.

Это сильно ударило по ее самолюбию.

И если Перри нашел ее не особенно привлекательной, с какой стати такой мужчина, как Финн, обратит на нее внимание? Он может иметь любую, даже мамашу Каз.

Не сводя глаз с матери, Джем терпеливо ждала ответа.

— Послушай, мы хорошо ладим, — импровизировала Джинни. — И это само по себе чудо, учитывая, что случилось в нашу первую встречу. И прошло всего несколько часов с тех пор, как я узнала о Перри и Карле. Я на самом деле не думаю, что оправилась после этой лихорадки. Я, скорее… ну, ты понимаешь, хотела бы пожить тихо, без всяких страстей и потрясений.

Джем, казалось, была разочарована.

— Мне кажется, он классный. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Ее сердце переполнилось любовью. Джинни потянулась через стол и взяла руки дочери, которая была для нее всем.

— О, милая, как я могу не быть счастлива? Ты вернулась.

— Но только на одну неделю. А что будет, когда я уеду? Ты снова останешься одна. — Лицо Джем внезапно осветилось. — Я знаю, что делать! Почему бы мне не шепнуть кое-что Финну, видя, что ты нравишься ему?

Джинни крепко сжала руку дочери и сжимала до тех пор, пока Джем не заскулила.

— Дорогая, это так мило с твоей стороны. Но ты не сделаешь этого.

— Я могла бы! Я бы сделала это очень тонко и… ой, мама, больно!

— Потому что, если ты сделаешь это, — продолжала Джинни с ангельской улыбкой, — я намылю тебе шею.