Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

— Почему? — повторил он. — Ты мне не поверишь. — Он повернулся к разгоревшемуся костру. — Это было в горах Сирии. Меня послали уничтожить опорный пункт — склад с боеприпасами. Я заложил взрывчатку. Поднялся на гору у деревни. Там меня ждал капитан с вертолетом. Взрывчатку я заложил по всем правилам. Как всегда. В общем, сделал хорошую работу. Гордился собой. Добрался до вертолета, подождал пять минут, нажал кнопку. — Даннер сглотнул. — Но что-то пошло не так. Боеприпасы, что хранились на складе, не взорвались. Взорвались только мои заряды. Здание загорелось, но сильных взрывов не последовало. — Он замолчал, и Ева увидела, как сжимаются в кулаки его пальцы. — А потом я увидел детей. Десятки детей. Они выбегали из горящего здания. И они тоже горели. Они казались факелами в темноте.

— Что? Я не понимаю.

— Там был приют. Нам подсунули ложную информацию. Кто-то хотел обвинить американцев в жестоком обращении с мирным населением. Дети горели, и я чувствовал запах обугленной плоти. По тем, кому удавалось вырвался из огня, ударили снайперы, засевшие в другом конце деревни. Наверное, я обезумел. Бросился вниз, хотел спуститься, помочь, но было уже поздно. Из здания никто больше не выбегал. Они все погибли. Все. А потом я увидел тех подонков. Они ходили между телами и проверяли, не осталось ли живых.

— Боже…

— Бога там в ту ночь не было. Только демоны. Я хорошо их видел — на фоне горящего склада, в закопченных рубахах. Они были похожи на арабов, но я-то знал, кто они. Бродят среди маленьких тел. Демоны. Я схватил автомат, выпрыгнул из вертолета, но не успел сделать и несколько шагов, как меня схватили. Командир сказал, что нас не должны видеть. Что я только могу осложнить ситуацию.

— Осложнить ситуацию? — прошептала Ева. — А дети?

— Они погибли, а международная ситуация осталась стабильной. Положение спасли. Подкупили кого надо, подмазали и могли отправляться обратно. — Потом он добавил: — Вернуться мне не дали. Я говорил им, что демонов надо уничтожить, а они только твердили, что никаких демонов не было и нет. Мне никто не верил. А ты, Ева, веришь мне?

Рассказанная им история не только потрясла ее, но и позволила заглянуть в мир Даннера. Теперь она лучше понимала его и даже немного жалела, но ни сочувствия, ни симпатии не испытывала. Перед ней был человек, который, возможно, убил Бонни.

— Вы могли бы убедить меня. В поисках Бонни я сталкивалась со многими людьми, которые могли быть демонами. — Ева наклонилась и взяла свою обувь. — Включая вас, Даннер. — Туфли высохли, и она обулась. — Но я устала от разговоров о демонах. Хочу поговорить о девочке.

— Нет. — Даннер достал нож и перерезал веревку у нее на запястьях. — Так тебе будет легче идти. Ты меня задерживаешь.

— Не боитесь, что убегу?

— Ты и четверти мили не пройдешь, как я тебя поймаю. — Он отвернулся. — Да и убегать не станешь. Ты готова терпеть грубое обращение. Ты хочешь идти со мной.

— Почему вы так думаете?

— Я видел твое лицо в кабинете священника. В тебе было… нетерпение.

«А ведь он все замечает», — подумала Ева.

— Вы можете и ошибаться.

Даннер покачал головой.

— Я видел тебя с ней. Там, в саду, у фонтана.

Ева застыла, словно окаменела.

— С ней?

— С девочкой. — Он отвернулся. — Идем.

— Нет. — Сделав два шага, она схватила его за руку. — Не уходите. Вы видели Бонни…

— Говорю же, я видел девочку.

— Хватит нести чушь. Почему вы не хотите назвать ее по имени? Вы видели Бонни.

— Я… Мне больно…

— Так пусть будет больно. Моя дочь мертва, и вы ее видели. Вы только что сами это сказали. Почему вы видите мертвую девочку? Почему? Это вы ее убили?

— Не говори больше о ней. Мне плохо.

— Я буду говорить о ней. Я вижу ее дух, потому что она моя дочь. Она хочет, чтобы я ее видела. Но при чем тут вы, Даннер?

Он вырвал руку из ее цепких пальцев.

— А ты сама как думаешь? Она хочет, чтобы я ее видел тоже. Хочет мучить меня. Она не понимает… Я должен сделать так, чтобы она поняла.

— Поняла что?

— Что я не сражаюсь с ней. Что я дам все, чего она только захочет. Но мне нужно сначала выяснить, что это. Даже отец Барнабас не смог сказать мне. Я спрашивал его, а он говорил, что надо молиться об этом. Но мне нужно было знать.

— Теперь вы знаете?

— Ей нужна ты, — сказал он тихо.

— Что?

— Я видел вас тогда в саду. Видел, какая между вами любовь. Ей нужна ее мама. Каждой девочке нужна мама. Этого она от меня и хочет. Не того, чтобы я убивал демонов. Она хочет, чтобы я дал ей тебя.

Пораженная Ева уставилась на него, не в силах ничего сказать. Потом вдруг поняла, что ее поразили слова, но не таящийся в них смысл. Чего-то подобного она уже ждала.

И он был прав, она страстно желала этого.

— В этом нет ничего плохого, — мягко сказал Даннер. — Я не обижу тебя. Ей бы такое не понравилось.

— Да прекратите же! Назовите ее по имени. Она ведь не какой-то безымянный ребенок. Ее зовут Бонни. Так и скажите.

Он как будто запнулся, но потом все же произнес:

— Бонни.

Ему было больно, Ева видела это. И теперь поняла почему.

— Вы не хотите признавать ее за человека, за личность. Вы хотите держаться от нее подальше. Ну так вот, она — человек. Чудесная, замечательная девочка. С того момента, как она родилась, она была особенной. Я могла бы рассказать вам о ней.

Даннер покачал головой:

— Нет, не надо.

— Не хотите? В таком случае называйте ее только по имени. И никак иначе.

— Ладно. Согласен. Это неважно. Я выдержу. Все равно дело идет к концу. — Он отвернулся. — Нам пора.

Все идет к концу. Об этом говорила Бонни, а теперь то же самое повторяет Даннер. Но, возможно, он вкладывает в эти слова иной смысл.

— Что вы имеете в виду?

— Если я отдам тебя ей… — Он замолчал, потом, сделав над собой усилие, продолжил: — Если я отдам тебя Бонни, для меня все закончится. И мне уже не надо будет убегать от них.

— От них?

Он отвернулся.

— Хватит разговоров.

— Не хватит. Еще один вопрос. Вы убили мою дочь?

Сделав вид, что не услышал вопроса, Даннер вернулся к тропинке.

— Идем, ты уже достаточно отдохнула. Я дам тебе поспать через пару часов.

Он даже не оглянулся, чтобы проверить, идет ли она следом. Откуда такая уверенность? А если она попытается сбежать?

«Я видел вас в саду. Видел, какая между вами любовь».