Три ночи с повесой - Тесса Дэр

Лили отвернулась, боясь расплакаться. А Джулиан, похоже, даже не догадывался, как на нее подействовали его слова.

Сморгнув подступившие к глазам слезы, Лили улыбнулась. Со стороны казалось, что они ведут непринужденную светскую беседу.

— Сказать по правде, я сама ужасно горжусь тем, что танцую вальс. Будем надеяться, что никто не проболтается об этом тетушке Беатрис.

— Пусть тетушка Беатрис со своей строгой моралью и представлениями о приличиях катится знаешь куда? — злобно буркнул Джулиан. — И пусть только попробует испортить мне удовольствие.

Его взгляд обежал бальный зал.

— Я часто думал, каким будет мое прощание с лондонским светом, но ничего лучшего и желать не мог. Потрясающий успех! Все смотрят на нас, Лили. Вернее, на тебя. Жаль, что ты смотришь на мои губы и не видишь, какая зависть написана на их лицах.

Сама Лили жалела только о том, что Джулиан говорит о своем отъезде, как о деле решенном.

— Ты уверен, что это зависть? — поинтересовалась она. В одном Джулиан был прав — все взгляды в этот момент были направлены на них. Однако сама Лили сильно сомневалась, что дело тут в зависти. Сказать по правде, ей казалось, что в этих взглядах сквозит откровенное восхищение.

— О да, конечно. Самая настоящая зависть. Восторг перед твоей красотой и презрение ко мне. — По губам Джулиана скользнула легкая ироничная усмешка.

— Сомневаюсь, что кто-то из них об этом думает, — усмехнулась она.

Какое-то время оба молчали.

— Ты довольна сегодняшним вечером? — наконец осторожно спросил Джулиан.

— Да… наверное. Я сделала, как ты хотел, Джулиан — танцевала со всеми джентльменами из твоего списка — и еще с несколькими сверх него.

— Отлично. Надеюсь, среди них есть хоть один, который понравился тебе больше других?

— Да.

— Можно узнать, как его имя? — На скулах Джулиана заходили желваки.

— Не уверена, что знаю, как его зовут, — уклончиво ответила Лили.

— В самом деле? Ну, тогда, может, попробуешь описать его? Я хорошо знаком со всеми присутствующими.

Лили спрятала улыбку. Неужели он не догадывается?

— Ладно, — кивнула она. — Высокий. Великолепно одет — в черный сюртук и… — взгляд Лили устремился вниз, — и черные панталоны. Что же до внешности… — Она окинула взглядом его лицо. — Черные как вороново крыло волосы, слегка вьются на концах. Глаза такие синие, что сердце замирает. А от его улыбки меня бросает в жар. Он мой самый лучший, мой единственный друг. Ближе его у меня никого нет. И еще он замечательно танцует.

Улучив момент, когда Джулиан резко повернулся, Лили незаметно прижалась к нему. Последнюю фразу она прошептала ему на ухо.

— Надеюсь, ты догадался, что речь о тебе, — прошептала Лили. — Ты для меня единственный. Я ни за что не выйду за другого — и чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

Плечо Джулиана, на котором лежала ее ладонь, мгновенно напряглось. Чего-то в этом роде она и ожидала, но вместо того чтобы оробеть, Лили неожиданно расхрабрилась. Приподняв голову, она окинула взглядом танцующих.

— Но в одном ты прав — все в этом зале таращатся на нас. И насчет зависти ты прав — но лишь потому, что все они видят то, что отказываешься видеть ты. Мы ведь любим друг друга… и не скрываем этого, разве нет?

Джулиан, запутавшись в собственных ногах, со всего размаху наступил на ногу Лили. От неожиданности она едва не вскрикнула от боли. Что ж, теперь по крайней мере ясно, что он ее услышал. К счастью, никто ничего не заметил, поскольку Джулиан, опомнившись, вовремя подхватил Лили.

Джулиан, взяв себя в руки, попытался слегка отодвинуться — вероятно, для того, чтобы было удобнее разговаривать. Однако Лили вцепилась в него мертвой хваткой.

— Не здесь, — прошипел он. — Прошу, Лили, попытайся просто наслаждаться вальсом.

Какое-то время Джулиан еще упирался, но его движения с каждой минутой становились все более неловкими, и в конце концов он махнул на все рукой и сдался. И все разом изменилось — теперь они с Лили двигались в унисон, словно один слаженный механизм. И с тайной радостью Лили отметила, как Джулиан незаметно привлек ее к себе.

Потом она вдруг почувствовала, как он осторожно погладил ее по спине между лопатками, и даже вздохнула от удовольствия. Прикосновение было легким, почти мимолетным, но при этом явно не случайным. Несомненно, это было признание. Я тоже люблю тебя, словно говорил он. Вот теперь она действительно ликовала. Да и неудивительно — ведь Джулиан ясно дал понять, что сдается.

Она даже позволила себе маленькую вольность — чуть-чуть склонив голову, незаметно прикоснулась виском к его подбородку. С губ Джулиана сорвался вздох, и по спине у Лили побежали мурашки.

Наконец вальс закончился, и она стала мысленно подводить итоги. Возможно, Джулиан даже себе боится признаться, что любит ее… возможно, он становится глух и слеп, когда речь заходит о ее чувствах. Возможно, горечь и чувство вины пустили слишком глубокие корни в его душе.

Все это так. Однако когда они танцевали, держа друг друга в объятиях, он сдался — и Лили поняла, что он тоже чувствует установившуюся между ними связь. Пока не стихли звуки вальса, они продолжали любить друг друга — и каждый, кто смотрел на них, не мог этого не видеть.

Жаль только, что вальс скоро закончился.

Они остановились. Краем глаза Лили видела, как толпа вокруг них заколыхалась. И тогда — впервые за вечер — Лили решила воспользоваться преимуществом, которое давала ей глухота. Она притворилась, что ничего не замечает. Наверное, это было неприлично, но ей до смерти не хотелось его отпускать.

С бесконечной нежностью Джулиан разжал ее руки. Лили стояла, боясь поднять на него глаза, зная, что прочтет в них свой приговор.

В конце концов, собрав все свое мужество, она осмелилась бросить на Джулиана взгляд.

— Лили… — неуверенно начал он. И осекся, явно пытаясь отыскать подходящие слова. Покачал головой молча и наконец решился. — Лили… — Лицо его окаменело. Взгляд скользнул куда-то поверх ее плеча. — К нам приближается лорд Вестон. Вы с ним танцуете контрданс.

Лили мысленно застонала. «К дьяволу лорда Вестона, — с неожиданной злобой подумала она, — и этот контрданс туда же!» Она лихорадочно перебирала в голове обычные женские уловки — усталость, головокружение, вдруг вспыхнувшее желание глотнуть свежего воздуха… Проклятие! Лили вдруг пожалела, что не подвернула ногу во время вальса.

Но Джулиан, словно догадавшись о ее намерениях, с поклоном вложил ее руку в ладонь лорда Вестона, отвесил еще один поклон и растворился в толпе. Немного придя в себя, Лили с некоторым удивлением обнаружила, что медленно движется вдоль зала — это был так называемый проход, которым открывался танец. И вдруг поймала себя на том, что ищет взглядом Джулиана. Иногда в толпе мелькала чья-нибудь темноволосая кудрявая голова, и сердце Лили сладко замирало. Увы, всякий раз это оказывался не тот, кого она искала, а всего лишь подражатель.