Малинка с горечью - Аглая Отрада

– То, что ты порядочный и ответственный человек, знаю. Но мы найдем способ отблагодарить ее, – терпеливо объясняю я.

Видно, что она все еще сомневается, вернее, боится поверить. Губы кусает, смотрит недоверчиво.

Так бы схватил сейчас в охапку и зацеловал. Но слишком много глаз. Да и Мишка, может не послушаться и выглянуть. Не поймет. Ведь пока у него другой папа… И это жутко бесит…

Правда, кроме драйва, я получал натуральный стресс от невозможности проводить время с Малинкой. Она все еще не верит мне, опасается. Только заикнулся, чтоб взять Мишку на рынок, куда я вез нашу повариху, так она вся чуть не позеленела.

Хорошо, я до того сыну не предложил поехать со мной! Хотя и обижаться нечего, сам виноват. Зато все время, что я не на выезде, Мишка от меня не отходит. Я ему уже рассказал и о коробке передач, и о карбюраторе, и поворотниках – дворниках.

И это надо сказать спасибо деду второму, который меня и начал натаскивать в премудростях мужского менталитета. Он говорил, что раз завел машину, так разберись в ней, соображай, что и почему происходит. Вот и пригодились наставления. И как же кайфово передавать свои познания сыну! Или хотя бы быть авторитетом в его глазах.

А Малинка все время занята. Только вечером мне удавалось подкараулить ее возле комнаты, когда Старицкая ее отпускала. В первый день я просто поймал ее и едва сдержался, что б не зацеловать.

– Разрешишь Мишке спокойной ночи пожелать?

– Он спит давно. В двадцать один ноль-ноль отбой. Он по часам понимает, ложится сам. – Загораживая собой дверь, Малинка дала понять, что все у них и без меня организовано правильно.

– Тогда тебе хорошего сна и поцелуй на ночь.

Конечно, я не рассчитывал на быстрое падение крепости, но любую крепость можно взять или штурмом, или осадой.

Я практически прижал ее к двери своим телом, оставив между нами минимальное расстояние. От близости моей желанной женщины, ее неповторимого запаха замирало сердце, чтоб в следующую секунду заколотиться с утроенной силой. И в эти запретные минуты я даже острей ощущал наше единение, чем если бы позволил себе большее.

По дрожащим пальчикам, по учащенному дыханию Малинки я понимал, что в ее крови кипит такая же адская смесь желания и адреналина, как и в моей. Но она все еще сопротивляется себе и мне. Из последних сил уперлась кулачками в грудь, отталкивая меня.

– Максим, у тебя есть жена. И я не хочу наступить второй раз на те же грабли. Я не хочу даже думать о тебе сейчас.

– Мой брак был ошибкой. Я уже сто раз пожалел, сколько тебе можно говорить! – чуть не крикнул я. Но нарушать тишину спящего дома, и особенно сон Мишки, непозволительно…

– Когда он станет не ошибкой, а прошлым, тогда и поговорим, – закусив губу, упрямо повторила моя колючая Малинка. – Мне спать пора, ведь Вилене могу и среди ночи понадобиться. Работа у меня такая!

Правда, на следующий день я ее все-таки поцеловал. Поздний вечер был единственным временем, когда я мог поймать ее. Обедала и ужинала она вместе с хозяйкой и Мишкой. Несколько раз в день они прогуливались по саду и потом торчали в кабинете.

Оказалось, ей Старицкая доверила написать мемуары. И вот же скрытница! Мне ничего не сказала. Не доверяет? Боится, что я не поддержу идею? Опять же это Машенька нашпионила, а так бы и не знал. Наверно, у женщин особое седьмое (следующее за интуицией) чувство – нюх на соперниц. И она старается изо всех сил удержать мое внимание на себе.

– Максик, ты со своими машинами совсем оголодаешь! Вот не даешь за собой поухаживать. Я, знаешь, какая заботливая!

– Машенька, я не инвалид, слава Богу, чтоб за мной ухаживать. Лучше расскажи, что тут в доме происходит интересного, чего я не знаю.

– Хозяйка решила на старости лет книженцию о себе написать. И вот наша умница теперь с ноутбуком не расстается, записывает все, что мадам навоспоминает. А мне приходится и чай заваривать, и таблетки давать, и опять на подхвате быть. А у меня вообще-то работа по дому, – желая найти во мне союзника, вылила порцию яда Машенька. Но, увы. Не в те ворота играет.

– А неплохая идея, кстати. Если человеку есть, о чем рассказать, почему нет. К тому же, кому-то может быть полезно.

– Ой, я тебя умоляю! Кому могут быть полезны воспоминания старушки?

– А ты считаешь, что всегда будешь молодой?

Машенька не переставала меня удивлять. Давно я не сталкивался с такой ограниченностью мышления. Да, выход в народ дает мне много нового.

– А что толку говорить о старости?! Старые люди – это отработанный материал. Они уже ничего из себя не представляют!

Я чуть не ляпнул: «Сходи посмотри на моего деда!». Но сдержался. Ни к чему давать информацию о себе. Быстренько пошуршав в голове разрозненными сведениями, которые попадают туда, вытащил одно из последних.

– А как же Мэй Маск?

– Кто такой Мэй Маск?

– Такая. Во-первых, мать Илона Маска, – видя непонимание в глазах, поясняю. – Мультимиллиардер. Богатейший человек планеты, сооснователь Тесла, изобретатель платежной системы ПэйПал…, – разогнался было я, но видя глупо хлопающие реснички, сдулся.

Во дурак! Хотел узнать о Малинке, а втянулся в воспитательную беседу с бестолковой молодежью. Хотя она, может, моя ровесница, но рассуждает, как недалекий тинейджер.

– Так что там мать? – поняв, что я потерял интерес к диалогу, спохватилась Машенька.

– В семьдесят один год снимается для обложек глянцевых журналов и участвует в показах мод. Это я к вопросу старости. Так что наша хозяйка тоже молодец. Имеет интерес к жизни. Ну и думаю, не так сложно принести чай с таблетками. Это тебе не на рынке по жаре овощами торговать или город озеленять.

– Но ты же не хозяйку защищаешь, а нашу умницу! Ты что, на нее глаз положил?

Я скривился, будто лимона откусил. Я б на тебя кое-что другое положил, но не хочется наживать врагов, когда я не у себя дома. Но или я дипломат никакой, или Машенька слишком завязла на идее взять надо мной шефство, а неприятность я от нее получил.

ГЛАВА 24

Я никого не поставил в известность о том, где нахожусь. Береженого Бог бережет. Неизвестно, что могут выкинуть родственники. А я не имею желания рисковать таким хрупким миром, который мне удалось установить с Малинкой.