Мятежный - Л. Дж. Шэн

ДЖЕССИ

К тому времени, как я неохотно открыла глаза, Бэйн ушёл.

Место, где он спал, было холодным и пустым. Я сморгнула паутину сна и нащупала сотовый на тумбочке. Это было давно забытое действие, который я не практиковала уже два с половиной года. Когда я была подростком, это было первое, что я делала каждое утро: проверяла свой телефон на наличие сообщений, сообщений в Snapchat и посты в Facebook. После Инцидента я убрала свой сотовый телефон в один из ящиков письменного стола. Так было до тех пор, пока Роман не ворвался в мою жизнь.

Он оставил мне одно сообщение, вероятно, через несколько минут после того, как спустился вниз по моему окну.

Роман: Давай поговорим сегодня вечером.

Я попыталась прочесть его спокойно. Бэйн был обычным парнем. Но я была так жалко зависима от него, что от этого страх просачивался в мой организм. Я пытался убедить себя, что ни один настоящий друг не разорвет дружбу с тобой на следующий день после твоего дня рождения.

Джесси: Конечно.

Я спустилась вниз, перепрыгивая через две ступеньки.Я умирала с голоду. Мне казалось, что я не ела много лет. И в каком-то смысле так оно и было.

– Доброе утро, – пропела Ханна из кухни, нарезая корнеплоды для Пэм. Мама питалась овощами, ботоксом и вином. Диета, созданная в голливудском аду. Если Ханна и удивилась, увидев меня, - а она должна была удивиться, потому что я никогда не выходила из своей комнаты по утрам, потому что спала всю ночь от усталости, - она этого не показала. – Голодна? – она посмотрела на меня из-под ресниц.

– Умираю с голоду, – я открыла стеклянный холодильник и заглянула внутрь. – Значит, это блинчики, – я услышал, как она прищелкнула языком у меня за спиной. Ханна была очень милой. Слишком мило для Пэм. Даррен хорошо с ней обращался, но Пэм, удобно, забыла, что не так давно, еще до того, как Даррен нашел нас, своих милых маленьких бродяг, она обслуживала столики, – Пожалуйста, не беспокойся, - я успокаивающе положила руку ей на плечо, понимая, что не сделала бы этого несколько недель назад, до того, как встретила Бэйна. Сорокалетняя женщина использовала свою талию, чтобы оттолкнуть меня от холодильника.

– Сегодня твой день рождения. Ну, технически на следующий день, но именинницы заслуживают блинов. Это правило.

Это было правило, которое я была счастлива не нарушать.

Я сидела в уголке для завтрака, наблюдая, как Ханна делает свое дело, накручивая прядь волос на палец и жуя ее. Нет, я перефразирую—я хотел подстричься. Впервые за много лет мне захотелось выглядеть красиво. А может, я просто была готова к тому, что меня увидят. Ханна присела на корточки, чтобы достать из ящика мерную чашку, и когда она обернулась, держа в руке эту штуку из нержавеющей стали, у меня отвисла челюсть.

Я. Сижу на диване. Читаю книгу. Все вокруг меня черно.

Он. Он стоял ко мне спиной, как на всех фотографиях, которые я делала с того дня, как это случилось.

Спины.

Головы.

Шеи.

Безликие люди.

В руке он держал что-то из нержавеющей стали. Чашку? Шейкер? Пахло водкой. Его водка.

– Папа? – спросила я. Но, конечно, этого не могло быть. Я любила своего отца. Я положила недоеденный батончик "Кит Кэт" на стол рядом с собой и поднялась. -Я хочу уехать.

– Нет, – Его рука сомкнулась на моем запястье. Он весь вспотел. У него по-прежнему не было лица. Почему у него нет лица? – Нет, детка.

Я наблюдала за младшей версией себя, когда ее лицо исказилось от осознания. Она не собиралась выходить из этой комнаты. Во всяком случае, не так, как она вошла.

– Пожалуйста, я не хочу…

Она не успела закончить фразу. Он прижал ее к стене, как шедевр, которым она и была, и испортил ее, превратив во что-то пустое и гадкое.

– Джесси? Джесси? Милая? – Ханна потрясла меня за плечи, и я наконец пришел в себя. Передо мной стояла тарелка, полная толстых, пышных, горячих блинов, щедро политых сверху кленовым сиропом. Черника и нарезанная клубника составляли цифру двадцать. И я однозначно потеряла аппетит, - Я приготовила тебе вкусную смесь от Спэрроу Бреннан, которая стоит на два доллара дороже, но твои родители справятся, – Что случилось? Ты казалась отчужденной, – Ханна вытерла руки о фартук, облокотилась на стойку и налила себе стакан Оджея.

– Да. Мне жаль. – я улыбнулась, торопясь воткнуть вилку в гору блинов и поднести кусочек к губам.

Я заставила себя съесть по крайней мере два блинчика, зная, как усердно Ханна работала над ними, но ни за что на свете не смогла бы почувствовать их сладость.

Что-то мне подсказывало, что Майра не могла знать об этом.

Я вымыла тарелку, обняла Ханну и, когда она отвернулась, схватила чашку из нержавеющей стали и понесла ее в свою комнату. Я положил её на стол и уставился на неё, погруженная в свои мысли.

Что со мной случилось?

Так как у меня не было смены, и Роман не ответил мне, я решила докучать доктору Визу. Я звонила ему дважды, но он не отвечал. Я неохотно подошла к миссис Белфорт, все еще думая о Тени. Я чувствовала, что пренебрегаю миссис Белфорт с тех пор, как получила работу, и пообещала себе, что не буду таким человеком. Человеком, которым оказались все мои школьные друзья после Случившегося. Пользователь. Выпускник. Придурок.

Во-первых, я оправилась одна в длительное путешествие в лабиринт, пытаясь расшифровать свой последний воспоминание. Да, воспоминания. Часть моей памяти исчезла из моего мозга, и я не знала, как или что именно произошло со мной, но я знала, что это превратилось в катастрофу, которая в конечном итоге разрушила мою жизнь.