Прекрасная изменница - Барбара Доусон Смит

25 ноября 1701 года

О радость! Уильям наконец-то вернулся из Линкольншира!

Сегодня утром, пока надзирательница отвечала на зов природы, один из лакеев сунул мне в руку письмо от возлюбленного. Его принесла на кухню неизменно верная мне Мэри. Бедняжка продолжает служить даже после того, как ее жестоко и несправедливо уволили.

В сердце поселилась надежда. Уильям жаждет встречи! Мечтает о поцелуях! Тоскует и сгорает от нетерпения! Я спрятала драгоценное письмо в сборник проповедей, чтобы перечитывать в минуты печали.

И все же горе мне! Как вырваться из темницы? А главное, как вынести раскаяние? Ведь я снова обманываю и предаю Малфорда!

Из дневника Аннабел Чатем-Рамзи, третьей герцогини Малфорд

Час спустя, сидя в экипаже рядом с Софи, Грант уверенно маневрировал среди заполнивших Парк-лейн экипажей. Занимавшие одну сторону улицы импозантные особняки важно смотрели на зеленые лужайки и раскидистые деревья Гайд-парка. Для представителей высшего света час был еще слишком ранним. Лишь к середине дня дорожки и аллеи заполнялись гуляющей публикой: колясками, всадниками, многочисленными пешеходами.

Отсутствие посторонних глаз не могло не радовать. Софи и без того пришлось смириться с нарушением конспирации – в тот момент, когда Грант самовольно отправил прочь наемный экипаж. Упрямец так и не позволил провести расследование самостоятельно.

Покинув площадь Ковент-Гарден, они направились на Боу-стрит, чтобы изучить письмо и, возможно, по почерку определить автора. Однако анонимный осведомитель надежно скрылся за неуклюжими, по-детски крупными печатными буквами. Как бы то ни было, а одно обстоятельство сомнений не вызывало. Слог письма и прекрасная вощеная бумага свидетельствовали о том, что писал письмо не кто-то из слуг.

Грант искоса взглянул на Софи: на красивом лице застыло выражение глубокой задумчивости. Может быть, герцогиня пыталась каким-то образом вычислить свидетеля? Понять, кто мог заметить, как она добавляла яд в любимое блюдо мужа? Желая услышать и увидеть ее реакцию, он предположил:

– Думаешь о письме?

Софи подняла задумчивый взгляд и подтвердила:

– Да. А если точнее, пытаюсь вычислить, с какой стати обвинитель ждал целых десять месяцев и лишь сейчас подал голос.

– Иными словами, почему не выступил сразу, как только Роберт слег? – уточнил Грант.

Софи покачала головой.

– Возможно, свидетель просто не был уверен в том, что произошло в его присутствии, и все это время событие отягощало совесть.

– И что же, по-твоему, он мог увидеть?

– Скорее всего что-нибудь совсем невинное. Простое действие: ну, например, как я добавляла сахар в чай Роберта. А человек решил, что это яд.

Умное объяснение, ничего не скажешь. Грант выдвинул собственную версию:

– А может статься, письмо написано всего лишь для отвода глаз и автор вовсе не свидетель, а преступник.

Софи испуганно повернулась.

– Как это?

– Очень просто. Если убийца затаил на тебя зло, то наверняка с радостью упрячет в тюрьму. С этой точки зрения Джеффри Лэнгстон прекрасно вписывается в схему.

Рука в белой лайковой перчатке судорожно сжала подол широкой юбки.

– Но его горе казалось таким искренним. Кроме того, зачем виновному давать нам в руки факты, которые можно повернуть против него самого?

Софи выглядела абсолютно растерянной. Почему же она не пользуется случаем превратить любовника в козла отпущения?

Можно ли поверить в ее невиновность?

Лэнгстон признался, что ревновал Роберта к супруге. Значит, обладал серьезным поводом очернить соперницу анонимным письмом. Скорее всего рассматривал его как средство мести, а само преступление – как тонкую насмешку. Возможно, этот человек невменяем и считает, что совершил безупречное убийство.

«Опасаюсь, что отравлен дорогим мне человеком…»

Ах если бы Роберт не темнил в своем письме, а открыто высказал подозрения! Если бы перед смертью он назвал злоумышленницей супругу, Гранту не пришлось бы сейчас терзаться сомнениями и опасаться фальшивых обвинений, которые неминуемо приведут в застенок.

– Надо было здесь свернуть, – заметила Софи, оглянувшись. – Я же сказала, что спешу домой. Хелен заметит, что я долго отсутствовала, и начнет выяснять причину.

– Пошли ей записку. Тетушка даст бумагу и перо. – Грант остановил пару гнедых перед элегантным особняком из светлого камня. Высокие колонны поддерживали массивный треугольный портик, а медные детали на широких дверях сияли.

Софи нахмурилась.

– Твоя тетя Фиби? Но мне не хочется ее беспокоить.

– Я остановился не только ради этого. Старушка – настоящий кладезь самых разнообразных сведений. Надеюсь, что она знает, где живут эти Ньюберри, у которых служит месье Ферран.

Грант уже готовился спрыгнуть, однако Софи взяла его за руку.

– Подожди, пожалуйста.

Гранту захотелось обнять ее, прижать к груди. Он представил себе, как уединится в спальне с волнующей красавицей. Конечно, она начнет возражать, ссылаясь на неуместность и неприличие, однако скоро сдастся. Импровизированное свидание в разгар дня лишь раззадорит любительницу приключений.

– Ты меня не слушаешь? – строго осведомилась Софи.

– Должен признаться, что нет, – ухмыльнулся Грант. – Зато представляю себе тебя обнаженной, в постели.