Невеста сердится - Дебра Дайер

— С вами все в порядке, сэр? — Дигби свалил целую груду полотенец на мраморную скамью возле бассейна. — Вид у вас неважнецкий.

Саймон откинул голову на бортик бассейна. Горячая вода залила грудь.

— Я устал, вот и все. Удалось тебе встретиться с твоим дружком-контрабандистом вчера вечером?

— Да, сэр. Ну, сказал я ему, что знаю одного человека, который хотел бы вести дела с этим его капитаном. — Дигби стянул ливрейный камзол из плотной синей шерсти, кинул на скамейку. — Он все делал вид, будто ему это безразлично, но я заметил, как загорелись у него глаза при упоминании о легких заработках. Он обещал узнать, не хочет ли кто-нибудь из контрабандистов взять нового клиента.

— Отлично. Теперь надо ждать, пока он заглотнет наживку.

— Надеюсь, что не вы попадетесь на крючок.

Саймон улыбнулся:

— Я сумею постоять за себя, Дигби.

— Сумеете, сэр, кто бы сомневался, — в честной борьбе. Но вдруг они прознают, что у вас на уме? Тогда вас убьют, вы и опомниться не успеете.

— Ценю твою заботливость, Дигби. Но поверь, ничего плохого со мной не случится.

— Есть, сэр. — Дигби вытер лоб тыльной стороной ладони. — А как у вас успехи? Сумели заглянуть в личные бумаги Мейтленда?

Саймон сжал руки в кулаки.

— Да.

Дигби внимательно посмотрел сквозь пар на Саймона, и кустистые брови старшины хмуро сдвинулись над кривым носом.

— Нашли что-нибудь?

— Письма от Рамиреса. Похоже, господин Рамирес чрезвычайно доволен качеством мейтлендовского сахара.

— А вы не думаете, что это какой-то другой Рамирес?

— И оба Рамиреса проживают в Танжере? И оба ведут дела с «Мейтленд энтерпрайзиз»?

Дигби стянул свой белый паричок и медленно провел ладонью по влажным волосам.

— Плохо дело.

Саймон глубоко вздохнул.

— Хуже не бывает.

— Но если Мейтленд действительно якшается с агентом Наполеона, зачем бы он стал хранить письма от этого агента у себя в столе?

Пар собирался под сводчатой крышей, слезами капал вниз.

— Возможно, кое-кто пытается запутать след.

— Больше ничего не нашли?

Саймон смотрел вверх сквозь пар и думал совсем о других письмах, обнаружившихся в столе Мейтленда, — письмах от Рэндольфа Сент-Джеймса о свинцовых рудниках в Дартмуре. Из писем явствовало, что примерно десять месяцев назад Мейтленд вывел свои активы из этого коммерческого предприятия, что привело к краху последнего, по мнению Рэндольфа Сент-Джеймса. Это было очень типично для отца Саймона — винить в своих неудачах других. Еще типичнее было дать волю своему гневу. Гнев — лучший союзник мстительного человека.

Хотя то, что между Мейтлендами и Сент-Джеймсами существовала, оказывается, связь, показалось Саймону иронией судьбы, в сущности, ничего странного в том, что его отец вел дела с Мейтлендом, не было. Оба ворочали крупными делами, оба создали настоящие финансовые империи. И можно было лишь надеяться, что Мейтленд все же не связывался с контрабандистами ради расширения своей.

— Ничего важного.

— Однако если прибавить эти письма ко всему остальному, то выстраивается серьезное обвинение против мистера Мейтленда. — Дигби вздохнул. — Что вы намерены делать?

Саймону вовсе не хотелось выносить Хью Мейтленду окончательный приговор. По крайней мере сейчас. Пока еще оставалась надежда доказать его невиновность.

— Я собираюсь завтра вернуться на «Мейтленд энтерпрайзиз». Хочу посмотреть, не найдется ли еще каких-нибудь улик.

— Позвольте заметить, сэр, я очень надеюсь, что вам удастся отыскать что-нибудь, что доказывало бы невиновность мистера Мейтленда. Хотя пока все свидетельствует против него.

— Я тоже на это надеюсь, Дигби.

Дигби вышел из зала с бассейном, и Саймон закрыл глаза. Он потер нывшие мышцы плеч, пытаясь избавиться от напряжения, накопившегося за много дней. Мейтленд должен оказаться невиновным, иначе и быть не может. Саймон представил себе горе, которое обрушится на эту семью, если Мейтленда приговорят к смерти за государственную измену. Представил, какая ненависть вспыхнет в глазах Эмили, когда она узнает, что он-то и отдал ее отца в руки палача. Боже, Боже! Нет, этого нельзя допустить.

Дверь, ведущая в крытый переход, отворилась и закрылась снова. И кто-то запер ее. Он услышал, как стальной засов с лязгом вошел в паз. Но еще прежде, чем он открыл глаза, Саймон понял, кого он увидит. Он ощутил ее присутствие. Но все равно оказался не готов к тому, что желание нахлынет так стремительно, едва он взглянет на Эмили.

Она стояла под аркой, которая вела в зал с горячим бассейном, и смотрела на него. Пар клубился и плыл к потолку, образуя между ними преграду, которую, как он знал, эта девушка преодолеет. Так же, как преодолела его линию обороны.

Она сбросила синий шелковый халат на мраморную скамью возле входа и двинулась к нему. Пар клубился, окутывал ее, превращая тонкий муслин ее ночной рубашки в прозрачный покров. Покров этот обрисовывал пышные округлости ее груди. Он разглядел соски — круглые, розовые, похожие на туго свернутые бутоны. А ниже, там, где влажный муслин прилип к ее бедрам, видна была треугольная тень. Кровь прилила к паху, забилась сильно и быстро.