Только моя - Лора Павлов

— Почему ты спряталась под одеялом? — грубоватый голос Вольфа прозвучал совсем рядом, и я чувствовала его присутствие.

— Я вчера плакала?

Он промолчал, и это было ответом.

— Эй, — сказал он, и матрас прогнулся, когда он потянул одеяло вниз и посмотрел на меня. — Мне все равно, что ты плакала. Ты переживала за отца. Это не делает тебя слабой.

— Еще как делает. Это вершина слабости. Когда ты в последний раз плакал?

— Не так давно, — он усмехнулся, и я сразу поняла, что он врет.

— Врун. Спорю, ты не плакал с детства, — сказала я и поймала себя на том, что он чертовски хорош сегодня утром. — И почему ты так хорошо выглядишь?

— Признаюсь, мне нравится эта твоя уязвимая сторона. И да, я хорошо выгляжу, правда?

На нем были только боксеры, и его подтянутая, загорелая кожа была на виду. Он взял меня за руку и вытянул ладонь, осматривая ее. Большой палец мягко прошелся по всем маленьким порезам. Словно унимал боль.

— Послушай. Тебе нечего стыдиться. Это я приехал без приглашения, но, как видишь, под одеялом я не прячусь.

— Верно. Значит, ты немного навязчивый, да? — я тихо рассмеялась, и он тут же навалился на меня.

— Меня еще никогда не называли навязчивым, — прорычал он и поцеловал меня в шею.

— Просто признай, что ты по мне скучал, — сказала я.

Он отстранился.

— Ладно. Скучал. И я за тебя волновался. Я не знаю, что, черт возьми, это значит, но я не живу, пытаясь все разложить по полочкам. Я доверяю чутью. Вот я и здесь.

— Вот ты и здесь, — сказала я.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Ну, ты уже в порядке. С отцом все будет хорошо. Если тебе нужно пространство, я могу уехать.

— Думаю, я правда хочу, чтобы ты остался, — в горле встал ком, когда я произнесла эти слова, потому что сама не верила, что говорю их.

Еще удивительнее было то, что я говорила искренне.

— Значит, ты тоже по мне скучала, — поддразнил он.

— Не зазнавайся. Я сейчас быстро проверю, как отец, а потом решим, что будем делать.

Он отстранился, взял телефон с тумбочки и протянул мне.

Я набрала номер отца, и он ответил с первого гудка.

— Привет, Дилли. Ты поспала?

— Да. Я отлично выспалась. А ты?

— Только проснулся. Сейчас буду завтракать и надеюсь сегодня немного выбраться из этой кровати, пройтись.

— Это отличные новости, папа.

— Со мной все будет хорошо, солнышко. Враг все еще в городе? — поддразнил он.

— Еще как.

— Почему бы тебе не показать ему Хани-Маунтин? Я поем, увижусь с врачом, пройдусь по коридору и, надеюсь, еще посплю. Большой Эл сказал, что сегодня заглянут ребята из части, так что отдохни, ладно?

— Хорошая попытка. Я зайду позже, проверить тебя. Звони, если что-нибудь понадобится.

Я завершила вызов и посмотрела на мужчину, который наблюдал за мной так, словно я была загадкой, которую он пытался разгадать.

— Как он? — спросил он.

— Звучит отлично. Безумие, что всего тридцать шесть часов назад я боялась, что он умрет, а теперь ему не терпится встать с кровати.

Вольф кивнул.

— Понимаю. У меня самого были серьезные травмы, и я видел, как друзей ранили так, что я не верил, что они выживут, а через несколько дней они уже ходили. Человеческое тело удивительное, а твой отец, с его работой пожарного, явно в отличной форме, так что он быстро восстановится. Хотя сломанные ребра и рука потребуют времени.

— Сколько ты отходил после пулевых ранений? — спросила я, наклоняясь вперед и проводя пальцами по шрамам на его плече.

— Недолго. Переломы другое дело. Они заживают дольше. Пулевые ранения опасны только если попали не туда. Мне повезло.

— Странно, что ты был на тайной работе, а теперь просто здесь, с обычной работой?

Он коротко, почти рявкнув, рассмеялся.

— Под прикрытием и всякие глупости? Это что-то новенькое.

— Ну, ты же не рассказал мне ничего конкретного, так что пусть будет так.

— Ладно. Нет, меня это не напрягает. Я знал, что так и будет. Когда уходил, я был готов. Устал мотаться. Устал терять друзей. Устал от всего этого. Так что перемены пошли на пользу. И в этой работе нет ничего обычного, потому что я работаю с одной маленькой лисичкой, и она не дает мне расслабиться.

— Ты спишь с врагом, — поддразнила я. — Нашел способ добавить огонька.

— Еще как, — он на минуту отвел взгляд, будто собираясь с мыслями. — Ну а ты как сегодня себя чувствуешь?

Теперь рассмеялась я.

— Это ты так пытаешься быть внимательным?

Его рот приоткрылся.

— Что?

— Ты ведешь себя неловко, будто тебе не стоило тащить меня в душ и делать со мной все, что хотел. Только не заставляй меня пожалеть о том, что я устроила перед тобой очень странный срыв. Я не из хрупких. Не надо обращаться со мной, как с фарфоровой статуэткой.

Он рухнул обратно на кровать, и я едва успела убрать ноги, чтобы их не придавило.

— Я просто пытался быть нормальным парнем. Это нормально — переживать за отца. Я не считаю тебя фарфоровой куклой. Я считаю тебя живым человеком.

Я обернула вокруг себя простыню и подалась вперед, усевшись верхом на его бедра, пока он растянулся на моей кровати.

— Не оскорбляй меня, называя человеком.

Он низко, грудным смехом хохотнул, и этот звук раскатился по спальне. Его пальцы переплелись с моими.

— Я приехал не затем, чтобы трахнуть тебя, если ты об этом думаешь. Я ничего не ожидал.

— Облом, — протянула я. И вдруг что-то за окном привлекло мое внимание. Я резко повернула голову и ахнула. — Снег!

Я соскочила с кровати, схватила его за руку и потащила к окну.

— Откуда, черт возьми, это взялось? — спросил он, глядя на хлопья, падающие с неба.

— Добро пожаловать в Хани-Маунтин. Горнолыжные курорты откроются только через несколько недель, но снег у нас может пойти и в октябре.

— А разве ты не ходила в шортах позавчера? — поддел он.

— Ходила. И даже с колготками под ними я отморозила задницу. Но красота требует жертв, да? — я повернулась к нему, плотнее стягивая простыню. — Давай оденемся и пойдем за блинчиками и горячим шоколадом. Я покажу тебе свое любимое место.

— Звучит отлично. Я умираю с голоду.

— Ты всегда умираешь с голоду, — сказала я, подходя к комоду и доставая трусики и лифчик.

Я