В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Линия барьера это не нить и не черта, но пределы города вам точно покидать не стоит, — заявил Фарнир. — Также, если я не вернусь до оговоренного срока, рекомендую сначала извлечь хоть один из камней и просто разбить.

— Мне станет еще хуже? — прямо спросил я колдуна.

Как только Фарнир стал закладывать камни, я почувствовал ухудшение своего самочувствия. Стал плохо спать, пропал аппетит. Будто бы этот барьер вытягивал из меня саму жизнь.

— Сейчас ваша душа огорожена от этого мира, заключена в незримую клетку, — медленно проговорил Фарнир, отряхивая руки и притаптывая ногой то место, где он закопал кусок гранита. — Так что да, вы будете слабеть, но не слишком сильно. Все же, вы прибыли из другого мира, милорд, ваша душа никак не связана с Алдиром и Хильменой.

— А если бы мое место заняла Эрен? — спросил я.

Тут колдун был не так уверен.

— Все зависит от силы духа. Но думаю, миледи это бы убило месяца за два-три, а вы лишь сбросили вес. Кстати, баронесса приходила ко мне вчера, задавала вопросы.

— Вы ничего ей не сказали? — тут же спросил я.

Фарнир недовольно поджал губы.

— Мне неприятно лгать своей сестре по колену Хильменову, но я человек слова, — ответил колдун, оценивающе глядя в небо и прикидывая, сколько сейчас времени. — До заката часа четыре…

— Уже уезжаете?

— А какой толк тянуть? — удивился Фарнир. — Как раз вечером отходит на юг баржа, которая принесла письмо от графа Зильбевера. Поднимусь на борт пассажиром, это сэкономит мне неделю в пути. Или вы хотите, чтобы я не успел вернуться до Нового года?

Последний вопрос был задан с лукавой усмешкой, так что спорить с колдуном я не стал.

Пока Фарнир оставался в Херцкальте, наш план ощущался как нечто эфемерное. Но теперь, когда член сорогской башни магов засобирался в путь, я понял, что вступившие в силу ограничения вполне реальны.

— Вы же уладили все дела, барон? — уточнил мужчина, когда мы уже вернулись в замок. — Вам нельзя покидать пределы городских стен. Я бы даже сказал, что не стоит выходить дальше конторы королевского стряпчего, иначе барьер может потерять свою силу и бедствия вернутся.

— Судя по погоде, они и не отступали, — ответил я. — Дождя так и не было, земля сухая, почти превратилась в песок.

— Зато в остальном Халдоне все хорошо, — возразил Фарнир. — Думаю, дело в том, что барьер не действует на миледи Эрен. Вы же помните, что вы лишь часть проблемы?

— Помню, — кивнул я.

— Уверен, все наладится, — тон Фарнира совершенно не соответствовал его словам, ведь я слышал, что колдун сомневается. — А если же дела будут идти плохо…

— Да, я уже думал об этом, — ответил я. — Граф Зильбевер как будто чувствует, что тут не все ладно.

— Слухи распространяются быстро, — ответил мужчина, толкая плечом дверь в свою комнату. — Думаю, Фридрих Зильбевер узнал, что засуха до сих пор терзает небогатый Херцкальт и решил отплатить вам добром за добро. Я всякое услышал от приезжих купцов, когда посещал трактир вчера, дабы договориться о месте на барже.

— Поделитесь?

— А зачем? — усмехнулся Фарнир. — Приедет граф и все сам расскажет. Замечу лишь, что засуха в Херцкальте главная тема для разговоров во всем регионе. Люди гадают, чем же так барон Гросс прогневал судьбу, что ему так не везет второй год кряду. А теперь прошу простить меня, милорд, мне нужно собрать свои инструменты. Купцы ждать не станут.

Откланявшись, колдун скрылся за дверью, я же остался один на один со своими мыслями.

И вот что мне делать, когда приедет Фридрих? По уму, мне стоило бы устроить охоту для благородного гостя — найти дичь в моих северных лесах можно круглый год, если не для промысла, то уж точно для развлечения. Но я физически не мог выходить за пределы городских стен с сегодняшнего дня — об этом четко сказал Фарнир.

Мои доверенные люди были в курсе того, что мне нужно оставаться в замке — я не стал вдаваться в подробности, но намекнул Арчибальду, Грегору и Ларсу, что дело это очень важное и я теперь, фактически, пленник. Слава богу, хоть чума отступила, причем болезнь пошла на спад, едва Фарнир заложил первый расписной камень под стены Херцкальта.

А что нужно делать, когда не знаешь, как поступить? Конечно же обсудить этот вопрос с кем-нибудь еще.

— Притворись больным, — тут же предложила Эрен, когда я за ужином поделился с ней своими сомнениями. — Ты и так выглядишь нездоровым, думаю, Фридрих не будет настаивать на прогулке.

— Я бы хотел показать гостю свою верхнебойную мельницу, — надулся я, но понимал, что назад фарш уже не перекрутишь. Фарнир закопал последний гранитный камень, а значит я под домашним арестом. — Да и не настолько больным я выгляжу, на самом деле.

— Ты боишься оскорбить Фридриха? — уточнила моя жена, наливая нам вина.

В последнее время я стал больше пить. Наверное, сказывалось то, что у меня резко ухудшилось качество сна, а кубок пару раз в неделю вечером у камина позволял хоть иногда высыпаться. Я знал, что налегать на спиртное не стоит — потому что сначала это стакан вина для крепкого сна, потом пара стаканов, а потом целый кувшин. Не успеешь оглянуться, а трезвым ты себя уже и не помнишь. Именно так люди и спиваются.

— Ты заметила, что засуха никуда не ушла с наших земель? — уточнил я. — Радиус километров восемьдесят и дальше, на север…

— Виктор, я тебе говорила, я не могу запомнить твои километры, — тут же поправила меня Эрен. — Сколько это в милях?

— Полсотни, — ответил я. — Полсотни миль от замка будто купол повис.

— И в этих полусотнях миль лежат все наши пахотные земли, — кивнула Эрен.

— Знал бы, что так