Сосед на Камри - Agna Werner

В круговороте дел о себе напоминает Давид. Для встречи с ним выбираю обтягивающие джинсы с высокой посадкой и укороченный топ. В торговом центре, где расположено кафе мощные кондиционеры, можно простыть.

На эскалаторе поднимаюсь на второй этаж. Давид выбрал пиццерию и уже старательно разглядывает меню. Такой формат мне нравится гораздо больше.

– Привет, путешественница! – он, как всегда, обворожительно улыбается. Выглядит сногсшибательно и дорого для этого места, выпендрежник в поло, шортах и мокасинах. Только шляпы не хватает и можно на пляж под пальму.

– Привет.

– Я заказал большую сборную на тонком тесте и напитки на свой вкус. Надеюсь, ты не против?

– Нет. Официантки уже признавались в любви?

– Не успели, ты спугнула.

– Пфф, не прибедняйся, – демонстративно закатываю глаза.

– Ой, ну сейчас зрачки полный круг сделают.

Кидаю в него скомканную салфетку, обратно летит трубочка. Ну да, это недорогой ресторан, где Давида знает каждый официант, и толпа зевак не прочь поглазеть на скандал в высших кругах общества. Можно расслабиться.

– Кристина, а ты не изменяешь своим привычкам, – его звонкий смех все же привлекает внимание других посетителей.

– Рассказывай, чего тебя дернуло ехать в Питер?

– Я давно уже планировал попробовать там: прощупывал почту, заводил полезные знакомства. Пока ты отдыхала, я выкупил небольшую контору, провел реорганизацию, обновил оборудование.

– Какой продуктивный!

– Если хочешь, поехали со мной?

– Кем? Домработницей и поварихой?

– Доброй мамочкой. Может, все-таки усыновишь? – Давид не умеет делать глазки как у Кота в сапогах из Шрека, но вот щенячьи запросто.

Теперь уже мой хохот разносится по залу. Кажется, нас сейчас выгонят.

– Не уверена, что Аделина Евгеньевна будет в восторге.

– Ты ей очень нравишься, так что она не откажет передать свое драгоценное дитятко в заботливые руки.

Нашу словесную дуэль останавливает девушка с заказом. Микс из четырех видов пицц выглядит очень аппетитно.

– Лимонад здесь делают отменный, советую.

– Давид, так ты не такой уж и мажорик! – не могу сдержать удивления.

– Кристина, я ж теперь бедный. Все деньги в Питере остались.

– Тю, зачем же ты мне тогда нужен. Я сама бомжик.

– Представь как романтично: ты и я под мостом пережидаем осенний промозглый дождик. Я заботливо прикрываю нас картонкой. Заведем дворняжку, которая заразит блохами. Заживе-е-ем!

– Э-э-э, я пожалуй подожду, пока ты встанешь на ноги, снова разбогатеешь, а потом приеду на все готовенькое.

– Меркантильная особа, ты, однако! Я-то думал, ты в горе и радости, в богатстве и бедности, – ноздри раздуваются, брови сходятся к переносице, как будто он по-настоящему сердится.

– Давид, я не могу, – снова закатываюсь смехом.

– Художника обидеть может каждый, – продолжает сокрушаться моей черствости.

– Прости, сынок.

В руках уже третий кусок пиццы и второй стакан напитка. Вкусная еда и бестолковая беседа поднимают настроение. Какое-то необъяснимое чувство заставляет повернуть голову в сторону стеклянной стены, которая отделяет зал от других. В глазах мутнеет, я будто вижу там его силуэт. Как завороженная, провожаю быстро удаляющуюся фигуру.

– Крис, ау!

– А, что?

– Ты перестала отвечать.

– Мне надо в туалет.

Срываюсь без объяснений под удивленный взгляд. В уборной пытаюсь успокоиться и споласкиваю лицо холодной водой. Это теперь каждая мимолетная встреча будет ломать меня? Тогда я скоро умру от тахикардии. Хочу уйти поскорее отсюда.

– Давид, мне пора, – подхожу к столику и осекаюсь, потому что парень с кем-то разговаривает по телефону.

Когда он заканчивает, повторяю еще раз:

– Я поеду, поздно.

– Уже? – он поднимается. – Жаль, я надеялся все-таки переубедить тебя. Если что, всегда жду в северной столице нашей родины.

– Под мостом?

Вместо ответа Давид захватывает в объятия. От него исходит такое искреннее тепло, что отпускать не хочется.

– Кристин, нам лучше разойтись, – в самое ухо раздается напряженный шепот. – Я еще слишком молод умирать.

Растерянно отступаю, пересекаясь взглядом с Владом. Мне достаточно секунды, чтобы считать эмоции разочарования на потемневшем лице. Он разворачивается и уходит, а я спешу за ним:

– Влад, мы с Давидом просто друзья. Он хотел попрощаться перед отъездом, – наконец догоняю.

– Кристина, ты можешь делать все, что хочешь. Ты свободна.

– Но…

– Прости, я спешу. Пока.

– Пока.

С силой щипаю себя за нежную кожу внутренней стороны предплечья, чтобы остаться в реальности. Еще не хватало расплакаться посреди огромного скопления людей. Я стану сильной, я справлюсь. Забрав сумку и еще раз попрощавшись с Давидом, уезжаю домой.

Ты свободна…

Мне казалось, что я справилась, но это лишь казалось. Ничего не изменится через месяц или год. Я буду и дальше его любить, каждую случайную встречу переживать как трагедию, которая медленно убивает. Боль притупилась, и я поверила, что стало легче. Это была злая шутка разума.

Стараюсь лишний раз не выходить из комнаты, ни с кем не контактировать.

– Даша, поговори с ней!

Да уж, мой брат сама тактичность. Его шепот можно услышать на другом конце города.

– Два дурака. Один страдает, вторая страдает, да пусть уже будут вместе!

– Ты же не хотел?

– Пускай сойдутся снова, чем успокаивать их, видеть эти кислые лица. Недоделанные Ромео и Джульетта.

Отчетливо представляю, как он закатил глаза и недовольно скривил рот. Не выдержав дешевого спектакля, открываю дверь и вижу их перед самым носом. Недовольно сверлю каждого взглядом, в надежде, что они все поймут без слов.

– Так, пойдемте, чай попьем, пока Игорь все булочки не съел, – Даша ведет меня вперед.

– Не переживай, я еще испеку.

Игорь останавливается в проходе малюсенькой кухоньки, скрестив руки на груди.

– Крис, ты же не мучилась весь год? – она ставит чайник и достает кружки. – Мы с тобой созванивались, я бы заметила.

– Он сказал, что будет ждать, поэтому я была спокойна. А теперь все, мы окончательно расстались. Даша, я не знаю, как это объяснить! Типа парень ушел в армию на год, и вроде бы плохо без него, но ты же знаешь, что потом вы будете снова вместе.