Греши и страдай - Пэппер Винтерс

— Ты спрашиваешь, отдал ли мне отец хоть что-то из того богатства, которое он «потерял»? —выделил слово воздушными кавычками Грассхоппер.

Артур не двигался, просто не сводил глаз с обложек журналов.

В здание клуба вошли еще люди, топая сапогами и кожанками, соблюдая приличия, чтобы не прерывать нашу беседу.

— Ответ, — сказал Хоппер, — нет. Ни копейки. Когда я был моложе, я не совсем был мистером Ответственным. Я не осуждаю его за то, что он избегает искушений.

— И ты не ненавидишь Артура за то, что он избранный?

Арт и Хоппер резко вздохнули.

«Что ты делаешь, Клео?»

— Прости, — я опустила голову. — Я не имела в виду это...

— Нет, я понимаю, —прислонился к стене Грассхоппер, скрестив руки. Его губы озарила расслабленная ухмылка.

— Без Килла «Порочники» убили бы друг друга и положили конец нашему клубу. Я всегда знал, какой будет моя роль.

Артур напрягся, его твердый живот сжался у меня за спиной.

— Да неужели? И что это было?

Ирокез Грассхоппера покачнулся, когда он повернул голову к президенту.

— Уоллстрит посоветовал мне всегда быть рядом с тобой. Чтобы оказать тебе поддержку. Убедиться, чтобы ты не пострадал.

Артур простонал.

— Это включало в себя слежку за мной и доклады ему?

«Ого. Откуда это взялось?»

Хоппер замер. Его глаза были единственным, что изменилось в его выражении.

— Ух-ты. Не могу поверить, спустя столько времени у нас наконец-то состоялся этот разговор.

Приехали еще байкеры. Каким-то образом они почувствовали напряженную атмосферу и направились к конференц-залу. Только когда они скрылись из виду, Артур отпустил меня.

— Я давно хотел спросить. Сейчас самое подходящее время.

Я следила за течением, ожидая одного из двух: боя или принятия. Тестостерон сгустил воздух. Это могло произойти в любом случае.

— Да, я сообщил отцу, но только о том, что он выбрал правильного человека. Он выбрал тебя из всех, Килл. Ты для него как еще один сын, и я бы никогда не предал тебя, говоря за твоей спиной.

Артур не издал ни звука.

Хоппер добавил:

— С тем, что ты пережил, ты заслужил гораздо больше, чем подозрение и контроль. Уоллстрит увидел это и оставил тебя полностью ответственным. Я был для тебя не более чем другом.

Проходили нескончаемые моменты, прежде чем Артур, наконец, кивнул.

— Ты был хорошим другом, Джаред.

Хоппер просиял.

— И ты был хорошим лидером.

Проведя большим пальцем по телефону, Хоппер посмотрел на время.

— Многие из братьев здесь. Надо сходить в церковь и посмотреть, кто там. Остальные могут присоединиться к нам, — повернувшись, чтобы уйти, он потер лоб. — Конечно, за исключением четырех человек в патруле и двух, следящих за каждым шагом «Ночных Крестоносцев». Их нужно будет ввести в курс дела позже.

Артур благодарно хмыкнул. Притянув меня к себе, поцеловал меня в макушку.

— Готова к своей первой встрече с «Чистой порочностью», Лютик?

«Подождите. Церковь только для мужчин...»

— Ага, Фасолинка. Сверхсекретный материал, —с ухмылкой засунул руки в карманы Грассхоппер. — Сказанное никогда не может быть раскрыто — точно так же, как этот фильм с такими правилами.

Артур фыркнул.

— Ты имеешь в виду «Бойцовский клуб»?

— Да.

Обхватив меня за локоть, Артур повел меня в дальний конец большой комнаты.

— Я многому научился у твоего отца, Клео. Позволь мне показать, что я похож на Торна.

Я хотела кричать, чтобы он перестал сравнивать себя с кем бы то ни было. Он был Артуром. Он был идеален. Он мой.

Вместо этого я спросила:

— Ты ведешь меня в церковь?

Артур не ответил, поскольку Грассхоппер приглашающе распахнул дверь. Он поклонился в мою сторону.

— После тебя, Фасолинка.

— Заканчивай с этим дебильным прозвищем, — отвесил ему подзатыльник Артур.

Нервозность шипящими пузырьками защекотала мои внутренности, когда я вошла в большую продолговатую комнату, куда меня привели в тот день, когда я чуть не была продана. Вместо коробок из-под пиццы и пива, разбросанных по большому столу, теперь я вижу аккуратно сложенные руки байкеров.

Я хотела снова спросить Артура, не было ли ошибки. Конечно, меня сюда не приглашали.

— Килл!

— Привет, През.

Мужчины выкрикивали приветствия, дружелюбие и уважение.

«О боже, что я здесь делаю?»

Не то чтобы я боялась оказаться в комнате, полной мужчин. Дело даже не в том, что мне не хотелось выслушивать планы мести и хаоса. Дело в том, что встречи никогда не проводились в присутствии женщин — я была не на своем месте, лазутчиком.

«Это мужское владение».

Подняв руку, Артур дождался, пока тихий шепот и спорадический смех утихнут.

— Я обсужу все аспекты и отвечу на все вопросы, но приготовьтесь к тяжелой работе в течение следующих нескольких дней.

Зеленые глаза Артура излучали власть.

— Я хочу, чтобы гонцы были отправлены во все Клубы, которые согласились нас поддержать. Хочу, чтобы в зарубежные Клубы были отправлены служебные записки и электронные письма с просьбой оказать дополнительную поддержку, если это потребуется. И я хочу, чтобы сплетни распространялись о том, как я, черт возьми, злюсь. Как буду неудержим. И как катастрофически будут обстоять дела у тех, кто стоит на нашем пути.

Около двадцати братьев «Чистой порочности» кивнули, готовясь, и сжали кулаки.

— Мы будем кричать повсюду, През. К концу следующей недели мы будем владеть этой долбаной страной, и все, кто когда-либо нас предал, станут приятелями для аллигаторов.

По спине пробежала дрожь.

Артур внезапно схватил меня за запястье и притянул ближе.

— Как вы знаете, это Клео Прайс. Ее отцом был Торн Прайс из «Кинжала с розой». Она моя. И я хочу, чтобы вы приняли ее в нашу семью с распростертыми, мать вашу, объятиями.

Улыбки расплывались по обветренным лицам. Смех вырывался изо рта.

— Я так понимаю, что тебя никогда не звали Сарой.

Мой взгляд упал на байкера, который шутил и требовал личную информацию между Артом и мной, когда я впервые была в этой комнате.

Я покачала головой.

— Это длинная история.

— Слишком длинная, и пора начинать, — Артур отошел от меня, топая в больших черных сапогах, чтобы занять назначенный ему трон во главе стола.

Грассхоппер тоже двинулся, выдернув стул, затем откинулся на жесткое сиденье и бросил телефон на стол.