Детский отпуск или провал - Ава Хантер

— Боже мой, — взвизгивает Тесси, дергая его за руку. — Это навевает мне мысли о выпускном бале в стиле миллениалов. А вот и наш столик, — говорит она, ставя свой клатч на высокую столешницу с надписью ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО ТРУЛАВ. — Боже мой, посмотри на эту люстру!

Он усмехается, когда она в очередной раз задыхается и отпускает его руку, чтобы полюбоваться сценой. Пробираясь сквозь гостей с округлившимся животом, она сияет. Она улыбается, наблюдая за оркестром, рассматривая цветы, проводя рукой по скатерти и стаскивая канапе с подноса.

Это та девушка, которую он встретил в том баре. Веселая, милая, всегда готовая хорошо провести время. А другая ее сторона, которую он узнал за последнюю неделю? Ледяная, дерзкая и наглая. Смелая. Сражающаяся. За нее и ее сына. Ему нравится и эта сторона. Ее жесткая оболочка — это просто оболочка. Чтобы защитить себя, потому что она не может смириться с тем, что еще одна вещь уйдет от нее. И Соломон знает, каково это.

Шорох заставляет его обернуться. Стоящий неподалеку обслуживающий персонал любуется Тесси. А почему бы и нет? Ее красота накладывает свои чары на всех, кто находится в ее орбите. Заметив взгляд Соломона, мужчина поправляет поднос в руках. Отвесив небольшой поклон в знак признательности, он говорит:

— Ваша жена прекрасна, сеньор.

В горле у него сжимается комок. И только после того, как он говорит:

— Да, она прекрасна.

Прекрати. Перестань смотреть на нее так, будто она твоя.

Почему бы и нет, Сол? Она и есть твоя.

Тогда это поражает его, поражает сильно.

Он хочет, чтобы она была его.

И он не просто хочет быть в жизни своего сына. Он хочет быть в жизни Тесси. Потому что она его. Она и Мишка, они оба его.

Ночь в баре "Медвежье ухо" закрепила это.

Его вторая жизнь началась в ту ночь, когда он встретил Тесси.

Просто до сих пор он этого не знал.

У Соломона заныло в животе, знакомое ощущение поселилось в его нутре, когда осознание этого накрыло его с головой и не отпускало. Его сердце тикает, как бомба.

Черт возьми.

Он любит ее.

Он любит эту женщину, которая носит его ребенка. Но не из-за этого, а вопреки этому.

Он знал, что влюбляется в Тесс, знал, что это происходит быстро, но ничто не подготовило его к этому.

Это не входило в его планы.

А теперь…

Теперь он сделает все возможное, чтобы удержать ее.

Изящно покачиваясь возле сцены, Тесси кладет ладонь на впалый живот, и у Соломона замирает сердце.

Все, что здесь есть, без чего он не может жить.

Потанцуй с ней, Сол.

Дух Серены витает в воздухе. Ворчит, проклинает его.

Потанцуй с ней или это сделает кто-то другой.

Потанцуй с ней, или это сделаю я.

Долгую секунду он проводит руками по лицу и ругается, терзаемый чувством вины. Вина за то, что он так и не станцевал с Сереной под тот старый музыкальный автомат в Howler's Roost. Как он сидел в стороне, скрестив руки, ворча, позволяя ей веселиться без него.

Второй шанс. Новый шанс.

Он может сделать лучше, чем с Сереной.

В его груди бьется барабан, когда он шагает по открытому пространству. Когда он доходит до Тесс, он берет ее за локоть. Она поворачивается, ее прекрасное лицо удивленно — глаза сияют, рот в форме буквы «О». Затем она улыбается.

— Потанцуй со мной, — говорит он.

Она вскидывает бровь.

— Я думала, ты не танцуешь.

— С тобой — да.

Тогда он берет ее за руку и ведет на танцпол, где они растворяются в небольшой толпе танцующих, медленно покачиваясь.

— Ты не так уж плох, — пробормотала она. Мягкий свет освещает тонкие черты ее красивого профиля. — Мне кажется, ты соврал, что у тебя две левые ноги.

Он смотрит на нее сверху вниз. Держать ее в своих объятиях — это чертовски прекрасно.

— Думаю, я нервничал из-за того, что красивая женщина окрестила пол бара шардоне, — отвечает он.

Она сжимает его руку и смеется.

— Думаю, мы оба притворялись теми, кем не являлись, — размышляет Тесси через секунду.

— Может быть. Но мне понравилась девушка, которую я встретил в тот вечер. И до сих пор нравится.

Ее глаза расширяются от его признания.

— Ты мне тоже нравишься, Соломон. — Ее щеки заливает застенчивый румянец. — Мне нравится твоя рубашка. Мне нравится твое ворчание и твоя красивая борода. Мне все в тебе нравится.

Черт. Если раньше он думал, что с ним покончено, то теперь это действительно так.

— Ты хмуришься или улыбаешься? — Она проводит ладонью по его щеке. Ее прикосновение обжигает. Прилив тепла к его внутренностям заставляет его зажмуриться. — Просто очень трудно сказать.

Он смеется.

— Я улыбаюсь, Тесси.

— Правда? — Она поднимает руку, чтобы провести нежным пальцем по краю его губ, по бороде. — Хм. Улыбаешься. Наверное, я что-то сделала правильно, Торжественный Человек.

Он опускает одну руку, чтобы провести ладонью по ее животу.

— Ты все делаешь правильно. Ты идеальна.

— Иногда я в этом не уверена, — говорит она с невеселым смешком.

Он качает головой.

— Тесс, мы вместе. Ты делаешь это не одна. И веришь ты мне или нет, я тебе покажу. Я докажу это.

Она поднимает стройное плечо. Они остановились посреди танцпола.

— Все, во что я верю, — это Мишка.

— В это хорошо верить.

— Я не хочу его подводить.

— Не подведешь. Эй. — Он трогает ее подбородок, ненавидя грустное выражение ее лица. — Я здесь не для того, чтобы усложнять тебе жизнь. Или забрать его. Я здесь, чтобы помочь. Чтобы остаться и быть хорошим отцом для Мишки.

У него заныло в животе, когда ее большие карие глаза окинули его взглядом. Медленно она провела рукой по его груди и остановилась на месте сердца. Тепло ее руки проникает сквозь его рубашку. И он сгорает. Соломон горит всеми лучшими способами, которыми только может гореть человек. Неистово. Заживо. В любви.

— Это…..единственная причина, по которой ты остаешься?

Трудно дышать. Захваченный своим вопросом, о чем она на самом деле просит его.

Скажи это. Скажи это, блядь, сейчас.

Скажи, что Мишка — не единственная причина, по которой он остается. Что ничто не имеет значения, кроме того, что он просыпается в постели рядом с ней. Что он не знает, что это между ними, но не готов к тому, чтобы это закончилось. Пока не готов. Никогда.

Сказать, что он любит ее.

Сол, рискни и скажи ей.