Первое испытание - Анна Одувалова

– Ксюш, слушай, а Вероника и их компания уже проходили допрос или еще нет?

– Не было всего выпускного курса и Вероники, которая вечер, наверное, проводила с Владом, поэтому находится вне подозрений. А остальных, может быть, опросили вчера или опросят позже? Честно сказать, я об этом не думала.

«Чем же выпускники заслужили особое отношение?» – подумала я, но так и не смогла найти хотя бы примерный ответ. Тем более я точно знала, Влад не был вчера с Вероникой, он вытаскивал из неприятностей меня.

Правда, я не знала выпускников в лицо, из них всех я общалась лишь с Владом, Яном и Яной. Вероника и Тема формально учились на втором курсе и должны были проходить испытания этой зимой. Группа же Влада состояла из десяти человек: четырех девчонок и шести парней. Они все держались кучкой и обособленно, практически не приближаясь к второкурсникам. В этом плане Влад, Ян и Яна выгодно от них отличались – эта троица была значительно общительнее своих молчаливых, надменных сокурсников.

Впрочем, я лукавила, была и вторая группа выпускников. Это те, кого не допустили к зимним экзаменам в прошлом году. Они учились отдельно, и я даже общалась с некоторыми ребятами. Я посмотрела по сторонам и заметила светловолосого, смешливого Олега с низким, похожим на небольшой шкафчик другом; нескольких девчонок, с которыми мы лишь изредка здоровались в столовой, и угрюмого, но чертовски симпатичного Макса, который сидел немного в стороне ото всех. Значит, разрешение не приходить на допрос получила только местная элита. Странно.

Сначала я, как и все остальные, боялась. Ужас парализовал, особенно когда из кабинета выскакивали заплаканные однокурсники, а потом я банально устала бояться.

– Он знает все-все, – всхлипнула Маринка и присела рядом с нами на пол. Ее руки дрожали, а лицо было белым, словно мел. – Он словно видит человека насквозь, – вытирая платком слезу, делилась она. – И взгляд у него какой-то жуткий… Змеиный. Б-р-р-р. Я не хочу здесь оставаться, – шмыгнув носом, заключила она и собралась встать, но Ксюха ее остановила.

– А о чем он хоть спрашивает? Что пропало-то?

– Странно все, – Маринка достала из сумочки зеркало и начала тщательно вытирать подтеки туши со щек. – Он так и не сказал, что пропало. Нес какой-то бред про змей. Спросит и смотрит в глаза, даже ответ не слушает. За руку схватит, ты рассказывать начинаешь, а он глаза закатывает и молчит. Потом неожиданно рявкнет: «Врешь!» – и начинает сам рассказывать правду…

– Какую правду? – напряглась я.

– Он не спрашивает о том, брала ли ты что-то накануне у него в кабинете, он просит рассказать про вчерашний вечер. И соврать ему невозможно. Я попыталась кое о чем умолчать, но он все равно узнал, – покачала головой девушка и покраснела, а мы не стали спрашивать, о чем она не хотела говорить директору.

Мне совсем не понравился рассказ Марины. Если Анатолий Григорьевич действительно может узнать, чем мы занимались вчерашним вечером, то о моих путешествиях по подземельям умолчать не получится. Мне очень хотелось отсюда сбежать. Похоже, дело было совсем не в краже, а в том, что я оказалась там, где не следовало. С каждой минутой я убеждалась в этом все сильнее. Я знала, Влад мне врал, только вот в чем именно? Где сон, а где реальность? Я запуталась и не могла понять, что творится вокруг. Версия Влада была более реальной, но я не могла игнорировать свои воспоминания и чувства, поэтому сейчас находилась в прострации и даже не могла оценить адекватно всю серьезность происходящего. Мне было страшно, но не до такой степени, чтобы сразу развернуться и сбежать. К тому времени, когда подобная мысль пришла в голову, в дверях появилась Елена Владленовна и вызвала в кабинет директора меня.