Солнце для отшельницы - Анна Аленина

Возникло безумное желание броситься в окно или перебить посуду на столе.

Это был конец.

Собеседник инстинктивно почувствовал ее состояние.

– Знаете, мне нужно спешить… – засуетился он, беспокойно поглядывая на часы.

Соня резко вздернула голову.

– Что, Герцогиня отрубит голову?

Чарльз живо взглянул на нее и удивленно улыбнулся.

– Верно. Погодите! Это вы о чем?

– Ах, становится все чудесатее и чудесатее?!. – Соня с гневной иронией взглянула на шефа.

– Так вы знаете про мой блог? – изумился Чарльз.

– О, мистер Белый Кролик! Я много чего знаю! – медленно произнесла Соня. – И много чего поняла. Кажется, зря я ушла от мистера Кларка…

Чарльз смутился:

– Да, нехорошо получилось. Но я ведь не думал, что так получится… Кажется, он к вам относится по-прежнему неплохо. Это дело поправимое. Я напишу ему. А вообще вы многого достигли, и я уверен, что с такими материалами вас примут в любой семинар…

– Не стоит беспокоиться! – резко остановила его Соня. – Уж я как-нибудь сама выберусь из своего чайника!

– Что? Так это вы были?!. Ах да! Dormouse! Спящая мышь!

Он просиял:

– Ну конечно! Как же я не сообразил сразу! Послушайте!..

– Теперь все это уже неважно, мистер Белые Уши! Вы кажется, спешите? Я тоже!

Она швырнула на стол салфетку со следами туши, румян и слез и в упор взглянула на Чарльза:

– Сколько с меня причитается за обед?

– Ни в коем случае! – он замотал головой, выглядывая официанта. – Я пригласил вас – я и заплачу!

– Прекрасно!

Соня судорожно обмотала шею шарфом, схватила сумочку, вскочила и выбежала из ресторана.

– Подождите! – донеслось ей вслед. – Я должен расплатиться! Мы не договорили!

Слова унес резкий ночной ветер. Соня их так и не услышала. Спотыкаясь на высоких каблуках, она спешила к стоянке. Бросилась на водительское сиденье, судорожно захлопнула дверцу и быстро скинула одну за другой вконец ее измучившие проклятые туфли.

Машина резко рванула с места.

Через десять минут зазвучал знакомый звонок.

Соня сбросила вызов и, пока стояла на перекрестке, успела стереть из электронной памяти номер абонента.

Остановившись у дома Кэтрин, она с трудом надела туфли, выбралась из машины и застыла на месте, ни о чем не думая и глядя на окна, безмятежно светившиеся домашним уютом. Она не ощущала ни боли, ни горя – только полную пустоту.

Здесь, на окраине, начинались владения Пармагосы, и ветер был угрюмым верным исполнителем ее капризов и прихотей.

Недолго думая, он сорвал с плеч легкий шарф и унес его вдаль, во тьму, в дар своей бурливой повелительнице.

Все кончилось.

Соня вздрогнула, поежилась и медленно двинулась к дверям. Позвонила.

Кэтрин с радостной улыбкой распахнула дверь настежь.

– Ой, наконец-то! Я тебя заждалась. Парни уверяют, что пирог мне сегодня особенно удался! Это новый рецепт, я так боялась! Жду твоего мнения!

Соня прошла в прихожую и в изнеможении опустилась на мягкую плюшевую банкетку у большого зеркала.

Кэтрин трещала, не останавливаясь, – и вдруг осеклась:

– Стой, а где шарф?

Соня, подняв голову, непонимающе подняла на нее глаза:

– Какой шарф?

Кэтрин бросила на подругу испуганный взгляд и воскликнула:

– Ой, у меня же пирог остывает! Давай скорее! Да, а вот тебе пижама!

Она убежала.

Соня ровным шагом заводной куклы направилась к ванной, скинула одежду на пол, встала под душ и вяло принялась выполнять положенные процедуры. Надела пижаму. Вытирая волосы и лицо большим желтым пушистым полотенцем, машинально взглянула в зеркало и вздрогнула. На нее глядело чужое, страшное лицо.

Кто это? Неужели я?

Соня вцепилась в мокрые волосы и зашлась в рыданиях.

В дверь постучали.

– Соня, мама зовет вас к столу!

– Скажи маме, что я пойду спать, – с трудом проговорила Соня загробным голосом.

Кэтрин нашла Соню в комнатушке для гостей. Она обняла подругу и, ничего толком не понимая, кроме того, что случилось что-то ужасное, начала лепетать утешительную чепуху, которую обычно говорят в таких случаях:

– Да-да. Это бывает. Это у всех бывает. Но проходит. Ты плачь, плачь. Будет полегче. Нет, нет, не так громко!

Помогла устроиться на пуховой перине маленького диванчика, накрыла другой периной, озабоченно потрогала батарею.

– Ну вот, опять почти остыла… Наказание с этой системой. Ничего, я постелила тебе потеплее, не замерзнешь… Ну вот так. Хорошо. Ну что там у тебя случилось? Рассказывай. Какое-то несчастье?

Соня кивнула и начала мало-помалу успокаиваться. Наконец, судорожно всхлипнув, произнесла:

– Чарльз уходит из науки…

– Какой Чарльз? – недоуменно спросила Кэтрин.

– Професор Дуглас! Мой босс, с которым я работаю… работала…

Брови Кэтрин взлетели, как у клоуна.

– О-о-о! Ну конечно! Я же его недавно видела, в супермаркете! Расспрашивал насчет детей. А я и не знала, что ты на него работаешь!

– Работала… Все кончилось, Кэтти. Он уходит из науки!

Кэтрин хлопнула рукой по дивану:

– Что, и заповедник твой закрывают?

– Нет, что ты… Но что я там буду делать? У нас был совместный проект, он был моим научным руководителем в докторантуре, кому я теперь нужна?!

И Соня вновь залилась слезами, а Кэтрин опять принялась ликвидировать наводнение всеми известными ей способами.

Когда поток стал иссякать, Кэтрин покосилась на подругу и мрачно брякнула:

– Сильвер, да?

– Что – Сильвер? – переспросила Соня.

– Ну, кто там его сманил?

В затуманенном сознании Сони возник образ колченогого пирата с большим попугаем на плече.

– Какой еще Сильвер?

– Да не какой, а какая! Стелла Сильвер! Ты что, правда не знала? – изумленно воззрилась на нее Кэтрин. – Ой, боже, что я ляпнула…

Соня разразилась новым водопадом слез, а Кэтрин начала честить неизвестную особу на чем свет стоит:

– Да из Голдривера эта штучка! Всех тамошних кавалеров перебрала, принялась за наших! Ну и гадюка!

– Замолчи! – завизжала Соня. – Замолчи! Ни слова про нее! Зачем ты мне это сказала?!

Кэтрин растерянно и обиженно заморгала, но подчинилась, вновь принялась гладить подругу по плечу и торопливо подыскивать слова утешения: