Его любимая девочка - Олли Серж

- Сам… - морщится отец. - В армию ты «сам» только пойдёшь.

- Пап… - начинаю я раздражаться. - Тебе не кажется, что сейчас ты все-таки больше нужен второй части своей семьи.

- Ну мы это ещё обсудим, - кивает отец, ловя как раз в этот момент открывшуюся дверь.

Мы дожидаемся пока из неё выйдет очередная бригада скорой и заходим в приёмное. В нос сразу бьет специфический больничный запах лекарств и хлорки.

- И куда здесь дальше идти? - снова начинает психовать отец.

- Наверное, туда… - киваю я вглубь коридора, заметив на стульях красную кожанку Карины.

Отец ускоряет шаг. Мне тоже приходится не отставать. Застыв на мгновение возле кабинета, отец прикрывает глаза и жмет ручку.

- Извините… - переступая порог, осекается на полуслове, - Что вы с ней сделали?! - рявкает в яростном ужасе.

Я тут же перехватываю из его рук дверь, не позволяя закрыть. Делаю шаг внутрь кабинета и признаю, что судьба - штука действительно очень ироничная.

- Покиньте немедленно кабинет, - оборачивается на нас мать Алисы. - Вы? - Ее брови от удивления тоже ползут вверх.

Мда…

Карина, рыдая, обнимает ее. Поднимает голову от плеча и снова всхлипывает.

- Боря… - несколько раз открывает-закрывает рот, но так ничего и не сказав, начинает захлёбываться слезами.

- А, родственники пожаловали, - догадывается мать Алисы. Мягко отцепляет от своего халата руки Карины и встаёт с кушетки. - Ну, чего встали, папа? - прищуриваясь, окидывает взглядом отца. - Успокойте жену. Ей волноваться нельзя. А ещё летать нельзя. И заниматься… - осекается, переводя на меня глаза, и вздыхает. - В общем, жену я вашу оставляю. За вещами съездите. Прокапаем, накормим, успокоим и вернём, - она опускается за рабочий стол и берет в руки ручку. - Дня через четыре, если все будет нормально.

- А ребёнок? - непонимающе, и растеряв весь свой грозный пыл, блеет отец.

- Дочка у вас, господин Величко… Поздравляю.

Понимая, что неуместен, отступаю в коридор и закрываю дверь.

Теперь нужно дождаться отца, сгонять за вещами, купить что-то из еды, что не портится, и бутылку воды… Эта схема всплывает из закоулков памяти сама. Только теперь, слава Богу, все хорошо.

Аааа!! Тру лицо руками, чувствуя, как самовольничают губы, растягиваясь в улыбку. Ведь и правда хорошо!

Неожиданно в голову приходит простая, но настолько важная мысль, что я подскакиваю на ноги и начинаю мерить шагами коридор. Если взять ее за истину, то становится понятны слезы мамы, и сегодняшнее поведение Карины, и позиция Алисы, да и вообще все вдруг на места встаёт!

«Женщины, не важно маленькие они или взрослые, не прощают мужчинам три вещи. Бездействие с перекладыванием ответственности выбора и, как следствие из этого, отсутствие картинки будущего. Когда тебе просто некуда ее позвать, а ей приходится создавать будущее самой. И третья - это отсутствие тебя рядом. Казалось бы, такая ерунда. Нет сегодня - будешь завтра. В чем трагедия? В том, что именно в этот момент женщинам чаще всего бывает страшно, больно или просто не с кем посоветоваться. И тогда они впускают в свою жизнь замены тебе. Психолог, врач, подруга, видео в интернете, слезы в подушку, в конце концов. Твоя ценность в ее глазах от этого падает. А ещё они в глубоком подсознании воспринимают это, как предательство. И очень переживают, что ты позволил этой замене случиться.

Так стоп! Выходит, меня тоже нет с Алисой тогда, когда я нужен! Я - идиот. Ведь самое главное в этой мысли то, что НУЖЕН. Любой. Не завтра в сияющих доспехах, а вот такой, как есть. Сегодня. Сейчас.

Достаю из кармана телефон, открываю переписку с Алисой и замираю пальцами над экраном телефона.

Что писать? Просить прощения? Говорить о чувствах? Нет… это все не то. Я бы сорвался и поехал, нашёл ее, но отцу нужна помощь. От невозможности высказать свои эмоции, меня начинает потряхивать. Подхожу к кулеру и наливаю себе воды в одноразовый стакан.

- Арсений, - выходя в коридор, окликает меня отец. - Спасибо, что дождался. Я думал, что уехал…

- Ты чего? - достаю второй стакан и наливаю воду. - Будешь?

- Буду, - кивает.

Ведя машину, тихо угораю от того, как отцу неудобно ехать не пассажирском. Крутится, двигает сиденье, следит за светофорами… Но надо отдать должное, молчит.

- Давай сразу в магазин заедем, - предлагаю ему, смотря на часы. - Пока ещё тот, что по пути работает. К тому же он с кулинарией.

Отец соглашается с тем, что это здравое решение.

- Сам схожу, можешь посидеть пока, - говорю, кивая головой на прикуриватель, и паркую машину. - Только окно открой…

- Арс, а что с твоей там тачкой? - перебивает меня отец.

- К концу недели должна уже готова быть.

- Да? - удивлённо. - Молодец…

Распахиваю дверь, но родитель снова начинает говорить. Мне кажется, что больше даже сам себе, чем мне.

- В общем, с деньгами так поступим. Я дам их твоей девочке. Пусть отдаст отцу, он тебе вернёт. Внесёшь в свою ипотеку.

- Пап… спасибо, но я сам.

- Сам! - повышает голос отец. - Ты проследишь, чтобы все это было правильно оформлено юридически. Вот и посмотрим, как ты сам.

- Пап, серьезно, - выдыхаю, собираясь настоять на своём.

- Это мой вклад, - гнёт отец. - Чтобы девочка твоя, пока ты, как сваха переезжая, с сумками катаешься, не нашла себе кого-то получше.

- Спасибо за комплимент, пап, - хмыкаю, - ты умеешь подобрать слова. Но Алиса, слава Богу, любит меня таким вот «так-себе». А я люблю ее…

- И поэтому тоже, - кивает отец, - ну все, иди. И водички ещё купи.