Наследник тьмы - Ольга Дмитриевна Силаева

– Я тоже собиралась развлекаться, – раздался голос Тамми от дверей. – Увы, меня никто не пригласил на бал, так что пары у меня не будет. Знаете, что я собираюсь сделать по этому поводу?

Мы одновременно обернулись к улыбающейся Тамми.

– Выглядеть лучше всех!

На ней было сверкающее белое платье с полупрозрачной юбкой, затянутое золотым поясом. А к нему – такие же золотые наплечники и золотые сандалии с ремешками, доходящими до колен. На голове Тамми красовался здоровенный парчовый тюрбан, а от перчаток исходило такое сияние, что скуксилась бы от зависти даже королевская корона.

Я заморгала. Даже Итан выглядел впечатлённым.

– Э-э-э… – первым нашёлся Леандро. – Очень… ярко. И блестяще. И ярко. Даже архимагистр позавидовал бы. Твоё золотое шитьё бьёт его золотое шитьё по морде в… э-э… любое время суток.

Тамми взмахнула ресницами.

– Спасибо, – мурлыкнула она. – Я знаю.

Салазар выглядел так, будто изо всех сил пытался подавить смешок. Впрочем, он тут же вновь принял унылый вид.

Я перевела изумлённый взгляд с Тамми на Итана.

– Может, вы всё-таки объясните мне ваш план? – осторожно предложила я. – Ну, знаете, в деталях? Как вы собираетесь улизнуть от остальных гостей, зачем Тамми парчовый тюрбан и так далее?

– Нет, – одновременно произнесли все четверо.

Я вздохнула.

– Почему-то я так и думала.

– Пора, – коротко произнёс Итан. Он встал. – Думаю, экипажи нас уже ждут.

Я с тоской вспомнила о длиннющей лестнице и с сожалением покосилась на недоеденный шоколадный кекс. Интересно, мне удастся его доесть? Удастся ли вообще сюда вернуться? И что произойдёт с нами на балу?

Я отодвинула стул и резко встала.

Что ж, был только один способ это узнать.

*

Вереница экипажей томительно медленно продвигалась вперёд.

Большинство были переполнены. К счастью, в моём было всего две пассажирки, включая меня. К несчастью, я не была уверена, нравится ли мне компания.

Я надеялась увидеть весь цвет магической молодёжи Эвенара, но вместо этого я оказалась возле скучной стоянки. И, прежде чем я успела найти взглядом Итана и Леандро, дверца ближайшего экипажа открылась.

– Эва, дорогая, ты едешь со мной, – раздался не допускающий возражений голос магистрессы Серпет. – Залезай.

Так, и что мне делать? С одной стороны, ехать несколько часов наедине с магистрессой мне не хотелось: я знала слишком много, чего знать было не положено, и не желала, чтобы магистресса догадалась о моей осведомлённости. С другой стороны, послать действующего магистра куда подальше – это так себе выбор, особенно прямо перед балом.

– Да, конечно, – обречённо сказала я и села в экипаж.

Теперь мы ехали вместе. К счастью, магистресса почти тотчас же скрылась за утренней газетой, и всё, что мне оставалось, – смотреть в окно и любоваться зимней солнечной сказкой, пока экипаж продвигался по украшенным к Зимнепразднику улицам.

Жаль, что мы не проедем мимо моего бывшего дома. Где-то сейчас отец?

Но совсем скоро мы выехали из города, и мне быстро наскучило смотреть на однообразные окрестности. Магистресса продолжала читать газету, так что единственным примечательным зрелищем оставались плохо пропечатанные заголовки прямо перед моим лицом.

«Бал в обители тёмной магии. О чём только думает архимагистр?»

«Магистрат наконец возвращает себе замок Волнар».

– Словно у них нет других дел, кроме как писать о магах, – пробормотала я.

Газета опустилась, и я оказалась лицом к лицу с Сефрисой. Очень красивой в новеньком меховом пальто и изящной шляпке, надо сказать.

– Вам очень идёт, – вежливо сказала я, чтобы разбить неловкое молчание.

– Спасибо, я знаю, – улыбнулась магистресса. – Ты тоже хорошо выглядишь.

Я машинально глянула на подол платья, виднеющийся из-под застёгнутого строгого пальто. Скорее уж, я походила на бедную родственницу.

– Не думаю, что остальные маги будут такого же мнения.

– А тебе есть дело до того, что они думают?

Я открыла было рот, чтобы сказать: «Да», но наткнулась на серьёзный взгляд магистрессы и помедлила.

– Немного. То есть… меня это беспокоит, но больше меня волнуют другие вещи.

– Например, жуткий раззолоченный наряд Тамми, – кивнула магистресса. – Я его видела. Кажется, моя ученица решила себя превзойти этим вечером.

– Да-да, – вздохнула я. – Только о наряде Тамми и думаю.

Магистресса отложила газету и долго смотрела на меня с непонятным выражением в глазах.

– Мне не нравится этот бал, – наконец произнесла она. – Айвору тоже. Я не знаю, зачем архимагистру дразнить Итана и обживать этот замок. Это неуютное и тревожное место. Были комнаты, куда мы не могли проникнуть годами. Пришлось сносить стены, чтобы проверить, что там нет ничего опасного.

Ох! Итану это точно не понравится.

– Почему мы с вами едем вдвоём в экипаже? – спросила я. – Я должна ехать с Итаном. Ведь я его должница.

Сефриса Серпет помолчала, внимательно глядя на меня.

– Ты успела познакомиться с Итаном и его друзьями, – произнесла она. – Что ты о них думаешь?

«Что они не такие уж и плохие ребята, но слишком увлечены идеей мести, – подумала я. – Что неудивительно, учитывая, как вы с ними обращались. И то, что магистры заграбастали всю магию, особо делу не помогает».

– Они нарядили ёлку и угостили меня вкусным праздничным завтраком, – нейтральным тоном сказала я. – И они поддерживают друг друга.

– Они хорошие друзья, когда речь идёт о них самих, это верно, – согласилась магистресса, по-прежнему глядя на меня очень внимательно. – Ещё что-нибудь добавишь?

– Да, добавлю, – невозмутимо согласилась я. – Я всё ещё нахожусь фактически в рабстве. А вы все, включая архимагистра, на это спокойно смотрите и требуете от меня рисковать жизнью. Вы хотите, чтобы я рассказала вам, что делает Итан, верно? Но вы прекрасно знаете, как Итан к этому отнесётся и как это отразится на мне.

Магистресса на секунду отвела взгляд.

– Да, я знаю. И, поверь мне, мне очень жаль. Но маги, с которыми тебя свела судьба, не просто симпатичные молодые люди, украшающие ёлку на Зимнепраздник. Это самые талантливые маги своего поколения – и самые опасные.

– Может, тогда не стоило издеваться над ними всю жизнь? – не без горечи спросила я.

– К сожалению, большую роль в этом сыграло их собственное упрямство и чувство обиды на победителей, которое живёт в них с детства, – не