С.Е.К.Р.Е.Т. - Л. Мари Аделайн

Как получилось, что он волновался больше меня? И почему я не волновалась вовсе?

Шаги.

Они выстроились в моей памяти. Капитуляция —я сдалась мужчине, которому поначалу сопротивлялась. Смелость, Доверие, Великодушие, Бесстрашие —всего этого мне хватало, чтобы его принять. Я доверяла Уиллу, и это позволяло мне без страха смотреть в будущее. И уж конечно, я умирала от любопытства, мечтая узнать, каким он окажется в постели. Во мне вызревало новое чувство: ощущение полноты жизни, то самое Изобилие,которому посвящался Шаг девятый. Мы были воплощенная радость.

Смеясь и целуясь, мы взбежали по лестнице, на бегу сбрасывая обувь. Уилл лихорадочно расшнуровал мой корсаж, а я помогла ему стянуть футболку посреди комнаты, где больше никогда не бывать одиночеству.

Уилл оказался вовсе не так застенчив, как мне представлялось. Он был сразу неистов и нежен — и я старалась не отставать. Мои объятия, мои поцелуи не оставляли сомнений в моем страстном желании. Это был мой мужчина. Стоя надо мной уже полуголый, так что я видела его прекрасные грудь и руки, он расстегнул пояс, сорвал с себя джинсы и швырнул через комнату.

— А, черт, — пробормотал он, о чем-то вспомнив.

Он бросился к джинсам и вытряхнул бумажник,

в котором стал искать презерватив.

«Наверное, он в жизни не надевал эту штуковину так быстро», — подумала я. Вернувшись к матрасу, Уилл опустился на колени, раздвинул мне ноги и, вобрав в себя взглядом все мое тело, тряхнул головой, будто все было в точности, как он представлял. Затем он навис надо мной и покрыл поцелуями, сначала осторожными, затем все более настойчивыми и страстными, медленно спускаясь по шее к грудям, на которых задержался. Я не могла не прыснуть, потому что он меня щекотал, переходя ниже. Время от времени он останавливался и смотрел мне в лицо, снова и снова ища мой взгляд. «Я вот-вот займусь сексом с Уиллом Форе, моим боссом, моим другом, моим мужчиной»,— стучало у меня в голове.

Когда он вошел в меня, я задохнулась и выгнулась дугой. Как это назвать, если вы жаждете кого-то, а когда наконец оказываетесь вместе, то он дает вам именно то, чего вы хотели? Как это выразить, если восторгом наполняются сразу сердце, мысли и тело? С другими мужчинами мне было очень хорошо физически, но сердце мое никогда не пробуждалось полностью. С Уиллом, под Уиллом во мне оживало все. Мое сознание говорило «да», мое тело говорило «да», а сердце и вовсе чуть не разрывалось от изумления. «Может быть, это и есть любовь ?— подумала я и поняла: — Да, это любовь. Моя любовь здесь, мой юный старик, мой Уилл».

— Как ты прекрасна, — произнес он сдавленно.

— О Уилл!

Не верилось, что этот экстаз возможен. Я извивалась под ним, обезумев от желания. Я хотела кончить, должна была кончить, но вместе с тем отчаянно хотела задержать, продлить это невероятное, заставлявшее таять наслаждение.

— Мы хотели этого с первой встречи, — сказал он.

Уилл подался вверх, чтобы поцеловать мое лицо,

не прекращая медленных, проникновенных движений, — они породили во мне тысячу «я», готовых сдаться. Он оперся на локти, пригладил мне волосы, его глаза изучали меня. И тут его охватила жажда того, что он только начал пробовать. Я поняла это по его лицу. Одно сильное, плавное движение — и я оказалась на нем, схватилась за его мускулистые плечи, и мои бедра задвигались в такт его ритму. Я знала, он тоже чувствует это, испытывает наслаждение больше и ярче, чем когда-либо прежде. Блаженство захлестывало меня, прокатывало сквозь меня, и я могла лишь отдаваться этому со все возрастающей страстью. Когда я кончила, он выкрикнул мое имя и его спина выгнулась, так как он чувствовал меня, слившись со мной своим прекрасным телом.

После всего я упала ему на грудь. Снаружи было холодно, но наше дыхание, жар наших тел так разогрели комнату, что казалось, будто от окон исходит пар. Я еще и отдышаться не успела, а его губы вновь нашли мои для долгого поцелуя. Потом он снова упал на спину и закрыл глаза. Мы затерялись в блаженном спокойствии.

— По-моему, ты завтра опоздаешь на работу, — ласково пробормотал он чуть позже. — И еще мне кажется, что я не буду ругаться.

Я рассмеялась, прижимаясь щекой к его груди и слушая стук сердца. Он обнял меня и притянул к себе, целуя в макушку.

— Ты правда думал об этом с того дня, как меня встретил? — спросила я.

— Ага. И больше ни о чем, Кэсси.

Во мне зародилось ужасное сомнение. Я должна была знать.

— Так почему же вы, ребята, разбежались?

Это объясняло плохое настроение Трачины и ее отлучки в последние недели.

Уилл прикрыл глаза, как человек, которому придется рассказывать о том, что он предпочел бы забыть.

— Пару недель назад я обнаружил, что она переписывается с тем окружным прокурором, с которым познакомилась на аукционе. Но у нас все давно шло к разрыву. Она просто дала мне повод.

— Она изменяла тебе?

— Говорит, что нет. Но мне уже все равно. Не имеет значения. Все кончено.

— Что она скажет, когда узнает про нас?

— Она скажет: «Ну, что я тебе говорила?» Она всегда знала, что я немного влюблен в тебя.

Немного влюблен?Должно быть, он уловил мое изумление, потому что принялся щекотать меня за бока:

— Ага, я так и сказал. А ты испугалась? Что, мне нельзя в любви признаться?

— Нет, ты сказал «немного»,а не «сильно».Я этогоиспугалась, а не признания.

— Послушай... — начал он.

Я прикрыла ладонью его чудесный рот.

— Молчи! — Я приподнялась на локте и нависла над его лицом, прекрасным и сейчас глубоко задумчивым.

Он снял мою руку и поцеловал ее.

— А ты не такая, как мне казалось, — заметил он, пристально глядя на меня.

— Ты имеешь в виду... в постели?

— Нет. Я не только о сексе, я о тебе.Ты кажешься более... собранной. Ну, может быть, более уверенной, даже не знаю. Я всегда думал, что ты такая, но не ожидал, что ты такой и окажешься. До последнего времени. В последнее время ты стала просто... больше собой.

Глядя на него сверху, я улыбнулась лучшему комплименту в моей жизни.

— Знаешь, ты прав. Наверное, с недавних пор я действительно стала больше собой.

Яподалась к нему и снова поцеловала.

Через секунду мы уже спали под саксофон. Музыкант, хотя его время давно вышло, собирал слушателей у дверей кафе «Роза», положив в ногах шляпу и обращая свое одиночество в музыку, тогда как мое растворилось в ночи.