Бог злости - Рина Кент

— Поверь мне, маленький кролик, этого не произойдет. Только если ты не хочешь, чтобы на этой безупречной коже остались брызги его крови. Хотя я уверен, что это будет выглядеть красиво, как ты думаешь?

Я вздрагиваю, пытаясь и безуспешно пытаясь предотвратить появление этого образа в моей голове. Этот придурок знает все правильные кнопки, на которые нужно нажать.

— Тебя действительно не волнует, что я не хочу тебя? — Я понимаю, что провоцирую его, и не знаю, что на меня нашло. Я знаю только, что сегодня меня охватило странное чувство храбрости.

Я больше не пугливая Глин — это ни к чему меня не привело, — так что я могу принять эти перемены.

— Ты не хочешь меня, да?

— Нет. Ты не в моем вкусе.

Он делает паузу, прежде чем снова погладить мой живот.

— А кто в твоем вкусе?

— Кто-то хороший.

— Я могу быть хорошим.

— Да, точно.

Его голос понижается до вызывающего дрожь диапазона.

— Я уделил тебе время, как ты и просила, и это было натяжкой с моей стороны, поскольку, повторяю, я не даю. Так что если это не считается хорошим, может, мне стоит отказаться от своего обещания и стать противоположностью хорошего?

— Не... — Этот засранец — большая головная боль. Я никогда не смогу выиграть у него.

— Значит ли это, что я хороший?

— Можешь быть, — бормочу я.

— Посмотри на это. Я вдруг стал в твоем вкусе. — Я поднимаю на него глаза, и в ответ слышу негромкое хихиканье. — Ты такая очаровательная, я бы тебя съел.

— Я не съедобна.

— Судя по вкусу твоей сладкой маленькой киски, ты определенно съедобна.

Тепло поднимается к моей шее и ушам, и мне требуется все, чтобы продолжать смотреть в его сверкающие глаза. Ублюдок наслаждается этим. Возможно, даже слишком.

— Я удивлена, что тебя еще не убили из-за того, как ты меня бесишь. — Я хриплю.

Он целует меня в макушку.

— Это потому, что я умею драться.

— Мы можем идти? — Я начинаю отходить от него, и он удивленно отпускает меня.

Я ускоряю шаг по тропинке, и он догоняет меня, маска у него на шее. Он поднимает с земли биту и закидывает ее на плечо.

Мое сердце сжимается, когда я различаю пятна крови на дереве.

— Ты не знаешь, с теми, кого ты ранил, все в порядке?

— Должны быть.

— Значит ли это, что они не могут быть в порядке?

— Возможно.

— И... ты не собираешься ничего делать, чтобы убедиться в этом?

— Почему я должен? Джереми и охранники Николая позаботятся об этом.

— Тебе... действительно все равно, если ты ранишь кого-то смертельно?

— Опять же, почему? Они добровольно подписались на это.

— А если бы это была я, которою ты отправил в полет своей битой?

— Я этого не делал.

— А если бы ты это сделал?

Он наклоняет голову в сторону, внезапная тупость делает его глаза приглушенными.

— Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?

Мысль о том, что он не имеет для меня абсолютно никакого значения, заставляет мою кровь холодеть, но в то же время, будет лучше, если я этого не сделаю, верно? Я просто буду ненавидеть его еще больше, а мне определенно нужно углубить эти чувства.

Поэтому я киваю.

— Я бы не ударил тебя в первую очередь, потому что я бы узнал тебя.

— А что, если ты сделал это случайно? В середине твоего приступа насилия?

— Применение насилия не означает потерю головы, так что я бы все равно тебя узнал.

— А если бы кто-то из твоих друзей ударил меня?

— Я бы использовал свой статус студента-медика и выхаживал бы тебя. Правда, сразу после этого все могло бы обернуться извращением, как в дешевом порно.

— Неужели все должно вращаться вокруг секса с тобой?

— Хм. Хороший вопрос. — Он наклоняет голову в мою сторону. — Я думаю, что это так, только когда дело касается тебя.

— Потому что ты хочешь моей девственности?

— Это есть, но это не единственная причина.

— А что тогда?

— Ты еще не готова к этому.

Его тон говорит о том, что он покончил с этой темой и, вероятно, будет игнорировать любые дальнейшие вопросы.

Но мне нужно, чтобы он продолжал говорить.

Мы так близко к финишу, и у меня все еще есть шанс победить.

— Ты больше не собираешься охотиться? — Спрашиваю я.

— Ты отвлекла меня. Как ты собираешься взять на себя ответственность за мой проигрыш?

— Я не просила тебя бросать всех остальных и следовать за мной.

— Я не мог просто так отпустить маленького бродячего кролика на свободу. Кроме того, желание пропало.

— Желание?

— То, что мне нужно насытить с помощью какого-то стимула. Обычно я охочусь на тебя, но сегодня... ты была достаточно удивлена. Это интересно или как?

Нет, это прямо ужасает. Я не хочу быть его навязчивой идеей или катализатором его безумия.

Просто не хочу.

Мои пальцы дрожат, и я потираю ладонью бок своих шорт.

— Что я говорил об этой привычке?

Я останавливаюсь и я опускаю руки по бокам. Наступила ночь, и темнота заявляет свои права, навевая на лес гнусную энергию. При других обстоятельствах это было бы мечтательное свидание.

Однако с Киллианом это похоже на эпизод сериала «Ганнибал». Всегда есть пятидесятипроцентная вероятность, что он набросится на меня и убьет.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты тиран?

— Ты первая.

— Видимо, они не видят тебя с этой стороны.

— Этой стороны?

— Контролирующую, деспотичную сторону.

— Видят. Просто с ними это более тонко. С тобой мне не нужно прилагать таких усилий.

— Потому что я легкая добыча?

— Потому что ты уже знакома со мной. Было бы пустой тратой времени и энергии пытаться одурачить тебя.

Смысл его слов поражает меня. Ему не нужно прятаться в моем присутствии.

Я не знаю, смеяться мне или плакать. Быть особенной для психопата — это худшее положение, в котором я могла бы оказаться.

И все же моя грудь вздымается при мысли, что ему не нужно прятаться передо мной.

Я могу быть уверена, что всегда буду видеть его чистую версию. Какой бы извращенной или бесплодной