Параллельно любви - Екатерина Риз

Поправила одеяло, наклонилась и поцеловала уже спящую Юлю в щёку. Выключила свет и вышла из детской, осторожно прикрыв за собой дверь. На кухне горел свет, да и дверь её спальни была настежь открыта. Значит, самой ничего решать не придётся. И так сразу не скажешь — хорошо это или плохо.

— Уснула? — спросил Алексей, когда Марина появилась на кухне. Она кивнула. — Хорошо.

— А ты?

— А я проснулся. — Улыбнулся он вполне искренне.

— Вижу. Сейчас покормлю тебя.

— Давай. — Асадов присел за стол, вытянул руку и принялся разглядывать складки на рукаве.

— Да уж, — подтвердила Марина, — мятый весь.

— Ну, я побоялся, что если ты увидишь меня голого в своей постели, то твоя жалость проявится в гораздо меньшей степени. — Встретил Маринин взгляд и скис. — Извини.

Она немного посомневалась, но всё-таки поинтересовалась:

— Что ты делать собираешься?

Алексей пожал плечами.

— Понятия не имею. Я уже давно думаю… А, ты имеешь в виду сегодня?

— Именно.

— Поеду домой. Ты не беспокойся. Чем пахнет так вкусно?

— Потерпи, сейчас всё будет.

Марина молча наблюдала за тем, как он ест, и на душе так тепло сделалось, на какое-то короткое мгновение, но искорка эта проскользнула и унесла с собой напряжение.

— Где ты так устал?

Он усмехнулся.

— Устанешь тут… У Тошки опять зуб режется, ребёнок снова превратился в маленького монстрика. Причём в монстрика, который попросту отказывается спать.

Марина улыбнулась.

— Ничего, всё пройдёт.

— Пройдёт, конечно.

— И ты поэтому приехал?

Он посмотрел на неё.

— А почему ты хочешь, чтобы я приехал?

Его взгляд её смутил и Марина отвернулась.

— Я не хочу, я просто спрашиваю.

Алексей долго ничего не говорил, доел, коротко поблагодарил её, и снова замолчал. Казался непривычно озабоченным.

— Просто не хотелось домой, — сказал он, наконец. — Как подумал, что ещё один вечер в непрекращающейся борьбе пройдёт…

— И по какому поводу война?

— А без повода. Просто из любви к искусству… Вру, конечно.

— Конечно, — кивнула она и укоризненно посмотрела, когда заметила его улыбку.

— Не знаю, что делать, — признался Алексей. Заглянул в опустевшую чашку и его губы сложились в прискорбную ухмылку. — Просто не знаю.

Что-то в его голосе задело, горло перехватило и Марине не сразу удалось с собой справиться.

— Ты о чём?

— Да обо всём, Мариш. Не понимаю, почему нужно жить так, чтобы ежедневно выискивать соломинку какую-то… лишь бы удержаться. Надоело.

— Не говори так.

— А ты думала, как дальше?

В горле стоял противный комок и мешал дышать. А так хотелось — чтоб полной грудью и тут же почувствовать себя увереннее и спокойнее, и решение принять правильное, которое не заставит потом чувствовать себя виноватой.

— А дальше… всё, как всегда, Алёш. — Вздохнуть так и не удалось, отвернулась от него, чтобы не показать ему свой страх. — Почему что-то должно измениться?

— Никогда ты врать не умела, Марина. Даже с годами не научилась. За это и люблю.

Она глаза закрыла.

— Хватит.

— А мне что делать? — в его голосе появилось раздражение. — Там сын, здесь ты. Мне что, разорваться?

— Вот именно, сын. По-моему тут и выбирать нечего.

— Я тоже так раньше думал. К сожалению, ошибся.

— Что… что такое случилось, и ты засомневался?..

— Да не сомневаюсь я!

— Не кричи! Юлю разбудить хочешь?

Асадов вскочил из-за стола, минуту метался по кухне, потом отошёл к окну и вздохнул очень тяжело, с хрипом и безысходностью.

— Не случилось ничего, в этом-то и дело, понимаешь? Месяц за месяцем идёт, а не случается ничего. Не меняется, не уходит. У тебя по-другому? — Марина промолчала, и Алексей сбавил тон. — Знаешь, она ведь неплохая девчонка.

— А это ты мне зачем говоришь? — Даже сама уловила истерические нотки, прозвучавшие в голосе. Ещё не хватало разреветься.

— Да потому что я всё чаще ловлю себя на мысли, что не заслуживает она всей этой лжи. Я ей вру, она мне врёт. Но я-то, по крайней мере, знаю ради чего. А она?

— У неё нет причины? — За свою иронию сама же себя и отругала, но было уже поздно.

Алексей посмотрел на неё.

— Может, и есть, — не стал он спорить. — Но кто я такой, чтобы её осуждать? Она мне сына родила, а я для неё ничего не сделал. Или практически ничего. Хотя, разница небольшая.

— Тебе её жалко?

— Жалко. Она ошибается, конечно, чаще, чем нужно и в очень важных вещах, но это возраст. С возрастом всё проходит.

— Не всё.

— Да что бы ни было, Марин… Она мне сына родила, а на мотивы мне как-то наплевать. Я не ждал от неё любви и искренности, и, наверное, именно в этом перед ней и виноват. Сам ничего не дал, и требовать ничего права не имею.

— Она тебя любит?

— Говорит, что любит. — Он обернулся и сунул руки в карманы брюк. Любимая его поза, когда начинал нервничать или в раздражение впадал.

Марина прищурилась, внимательно его разглядывая.

— Ты ей не веришь?

Он безразлично пожал плечами.

— Может и любит. Просто… Того меня уже нет давно. Кому это знать, как не тебе? — Усмехнулся довольно весело. — И опять всё дело в возрасте.

— Не прибедняйся.

— Не буду. Помню, после свадьбы она всё фотографии старые смотрела, да история про меня от знакомых выслушивала. А вскоре и любовь проснулась, глазки загорелись и до сих пор горят, на людях. И знаешь, что самое странное? Она вполне искренна. Соня только на людях и счастлива.

— Может, не зря она актрисой стала?

— Может и не зря. Наверное, это на самом деле делает её счастливой. Но мы с ней слишком разные, иногда смотрю на неё, как на ребёнка второго. Такие милые глупости несёт… — Алексей улыбнулся, а Марина легко отмахнулась от него. — Дети своими глупостями и опасны. Некоторые смешат, а некоторые… очень изощрёнными в своей жестокости оказываются.

— Может, тебе дать ей шанс?

Асадов удивлённо посмотрел.

— Какой шанс?

Марине надоело стоять, и она присела за стол.

— Начать воспринимать её серьёзно… а не как второго ребёнка, который без конца говорит глупости.