Хороший мальчик. Строптивая девочка - Алиса Евстигнеева

— Вера, блин, что не так?! Тебе обязательно противиться всему? — неожиданно для нас обоих не сдерживает своего раздражения он.

Хочется вспылить в ответ, но я закусываю губу, не желая ещё больше отталкивать его и в очередной раз пытаться обидеть.

— Пожалуйста, — осторожно прошу я его. — Дай мне немного времени…

Не понимает. Приходится пересилить себя и подойти почти вплотную к нему. На самом деле это не так уж и сложно, главное начать привыкать, что теперь так можно. В этот раз касаюсь его первая, кладя ладонь ему на плечо.

-Пожалуйста, дай мне немного времени… — вновь прошу я чуть дрожащим голосом. — Мне надо принять происходящее, привыкнуть, осознать. А ты… Ты уже вовсю набираешь скорости.

— Это плохо?

— Это слишком… — я ищу верное слово, не находя ничего нужного. Отчего Стас становится ещё более мрачным.

— И как это понимать? — на самом деле он сейчас хочет спросить совсем не это. Его мысли читаются у него на лбу чуть ли не бегущей строкой. Я понимаю, что у него есть все основания сомневаться в моих действиях, но эти его мысли всё равно неприятно задевают меня.

— Если ты о том, что не собираюсь ли я пойти на попятную, то нет.

И пока он с колебанием смотрит на меня, я сама тянусь к нему и легко чмокаю его в щёку.

— Стас, чуть-чуть времени и пространства…

Обдумывает. Взвешивает. В итоге ему остаётся только вздыхать.

— Но учти, я против. И вообще, ты за это ещё заплатишь, — он пытается шутить, а может быть, и нет, но…

— Обязательно, — обещаю я, целуя его уже в другую щёку. И пока он не успел предпринять ответных действий, хватаю свой рюкзак и направляюсь в прихожую, пряча от Чернова свою глупую улыбку.

Совладать со своими нелепыми эмоциями мне удалось, только попав в нашу с Олькой комнату. Подруга встрепенулась при моём появлении, с ехидным видом вздёрнув брови вверх и скрестив руки на груди, всем своим видом говоря: «Какие люди!».

— Да ладно тебе, — махнула я на неё рукой. — Меня меньше суток не было.

На что Кроля лишь фыркнула, явно неудовлетворённая моим ответом. Кому-то хотелось подробностей, но я старательно не замечала её намёков, продолжая стягивать с себя куртку с кедами, и витать где-то в облаках. С которых, правда, мне быстро пришлось вернуться на эту землю, потому что кто-то решил напомнить о себе яркой вспышкой и звуком работающей камеры.

— Какого?! — теряюсь я, не сразу понимая, что это было. Вспышка, щелчок.

— Оля!

Но подруга не реагирует, продолжая с упоением делать мои снимки. Ещё вспышка, ещё щелчок.

— Ну и зачем?!

— Во Французское посольство отправлю, — крайне самодовольно заявляет Кролька.

— Что? Куда?!

— Французам покажу, — как нечто само собой разумеющееся поясняет она. — Должны же люди узнать, что у них Бастилия пала.

На это мне остаётся только закатить глаза и сухо заметить:

— Ничего не было.

— Я вижу!

— Нет, ну, честно, — зачем-то оправдываюсь я, при этом, отчаянно краснея. Вот перед Кролей-то чего я смущаюсь? — Напились, уснули, проснулись, позавтракали, разошлись, — прохожусь я по основным событиям, стараясь упустить некоторые нюансы.

— Если так, то я разочарована, — наигранно морщится Олька, явно не поверив не единому моему слову.

— Да, что вы ко мне все привязались со своим разочарованием?! — вспоминаю я утреннюю реакцию Дамира. — Такое чувство, что я по всеобщей логике должна отдаться Чернову уже только потому, что он со своей Настей расстался.

— А почему бы и нет?!

— Оля?! — начинаю заводиться я, а подруга лишь руками разводит, попутно не забывая ещё раз щёлкнуть меня на телефон.

Я почти психую, хотя казалось бы, ну что такого. Для Кроли это вообще было нормально, смотреть на мир через схему "хочешь-делай". Чтобы не наговорить лишнего, заставляю себя заняться какими-то привычными действиями, типа собрать разбросанные по комнате вещи, которые я раскидала накануне, когда к нам ворвался Чернов.

— Верка, хватит девочку из себя строить, — по-своему понимает моё возмущение соседка.

— Да не в этом же дело!

— Тогда в чём? — не унимается она.

Чтобы хоть как-то потянуть время, я плюхаюсь на свою кровать, нервно теребя в руках очередную футболку. Вот, как им всем объяснить то, чему сама не нахожу слов?

— Оль, ну если бы Стас от меня только секс хотел, было бы в разы проще. Переспали — разошлись, конец игре. А ведь ему по ходу дела…. отношений подавай.

— Какой кошмар, — не удержалась Кроля от сарказма. — Вот же урод какой!

Кому-то очень нравится потешаться надо мной, но я уже не злюсь, скорее уж чувствую новый приход растерянности. Всё утро она маячила где-то рядом, а теперь, под градом Олькиных намёков и вопросов начала прорываться наружу. Впрочем, до подруги наконец-то тоже доходит моё состояние, и она сочувственно садится рядом ко мне на кровать.

— Ну, ты чего?

— Я не знаю… Такое ощущение, что я теряю контроль над происходящим. Я не могу больше ему сопротивляться. Месяц держалась, а тут…

— Ну и не сопротивляйся.

— А что если…

— Не если, — категорично отметает она мои сомнения. — В любом случае будет лучше, чем сейчас.

Мы обе молчим, пока Кроле это не надоедает и она не достаёт свой телефон.

— Смотри, — суёт она мне под нос сегодняшние фотографии. — Что видишь?

Я автоматически пролистываю фотки со своей перекошенной физиономией, невольно морщась от увиденного.

— Да ты лучше смотри, — наставляет меня Кроля. — Сюда смотри. Здесь ты улыбаешься, а тут злишься, а вот здесь смущаешься… Знаешь, что это такое? Эмоции это, Слепцова, эмоции. Он тебя чувствовать заставляет, может быть не всегда радужный фонтан, но это всяко лучше того уныния, которое царствует в этих стенах, уже который месяц.

Ещё раз пролистываю сегодняшние фотографии, пытаясь всмотреться в своё лицо. Ну да, эмоции… Вот только что толку от них?

Когда я нахожусь рядом со Стасом, меня захлёстывает настолько сильная волна ощущений и чувственности, что мой мозг оказывается неспособным справиться с ней. И дело даже не в желаниях или притяжении, которое в последнее время всё больше искрит между нами, а в том, что я просто не могу, да и не хочу, скрывать от него хоть что-то. Все эти порывы, вспышки… Но каждый раз, когда доходит до моего ответного шага, меня сковывает такой ледяной блок, что только алкоголь… и сам Чернов способны растопить мою оторопь. Это какой-то замкнутый круг. Боюсь подпустить его непростительно близко, и не могу не подпускать, потому что это Стас с его очарованием, напором, обескураживающей нежностью и непоколебимой мужественностью. Слишком много всего для меня одной.