Милая - Рене Карлино

МИСТИЧЕСКАЯ АЛХИМИЯ

– В коробке есть кое-что еще, – сказал он. Опустив глаза, я увидела колье с круглой серебряной подвеской в виде цветка лотоса.

Посмотрев на него, я улыбнулась.

– Мне нравится.

– Это цветок лотоса.

– Я знаю.

– Он символизирует чистоту сердца и ума.

Я потянулась к нему и долго не выпускала из своих объятий.

– Спасибо. Ты так хорошо знаешь меня.

– Неужели? – прошептал он.

Отстранившись, я внимательно рассмотрела его лицо. Его губы изогнулись в улыбке, натянутой улыбке, а в глазах была грусть. Я немедленно надела колье и с тех пор не снимала его.

Весь следующий день прошел так, как будто все было прекрасно. Я знала, что по пути в Анн-Арбор у нас будет возможность поговорить, поэтому мы изо всех сил старались как можно приятнее провести время с его родителями. Когда мы мчались из Детройта на арендованной машине, Уилл на всю мощность включил группу «Adolescents» и подпевал им во все горло. В конце концов на песне «I Hate Children» я убавила громкость, поняв, что Уилл таким образом старается справиться с разочарованием, причиной которого явно были я и мой подарок.

– В чем дело, друг?

– Да, в чем дело, друг?

Ах, это был Уилл-неврастеник.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не понимаю тебя. Этим все сказано. Сколько раз я должен повторять тебе? Что мне нужно сделать для того, чтобы доказать тебе, что я никуда не ухожу? Я уезжаю на один месяц, я вернусь и буду жить с тобой, господи! Ты, черт побери, мой лучший друг, Миа. Мне хотелось бы большего, и думаю, что ты понимаешь это. Ты – самый осторожный человек из всех, кого я когда-либо знал, хотя все, что ты чувствуешь, написано у тебя на лице, а ты даже не догадываешься об этом! Кем бы ты ни хотела видеть меня, я буду им. Другом? Прекрасно! Лучшим другом? Великолепно! Я буду им, потому что больше всего на свете хочу, чтобы ты была в моей жизни. Поэтому, черт возьми, прошу тебя, оставь свои мольбы не забывать тебя.

– Хорошо. – Я собиралась произнести это мягко, но получилось скорее жалобно.

Он взглянул на меня, и выражение его лица смягчилось.

– Хорошо? Прости, малыш, просто я… мне тоже не хочется уезжать, и я не хочу, чтобы ты воздвигала между нами преграды, потому что думаешь, будто я собираюсь уехать и забыть о тебе.

Уилл знал, что я всегда с тревогой относилась к жизни рок-звезд и неизбежной потере себя, что могло случиться и с ним. Он успокаивал меня, говоря, что это не так, и не важно, каких ярлыков мы навешали друг на друга. По правде говоря, Уилл не был рок-звездой, по крайней мере, он не соответствовал тому трафаретному образу, возникшему в моем воображении, когда мы только познакомились. Он ничем не был на них похож. Конечно, он флиртовал с женщинами, но не пользовался своим обаянием, чтобы спать с кем попало. Он любил людей, любил женщин, он был любвеобилен, но честен со всеми, кто вступал с ним в связь, и особенно честен перед самим собой, мне же еще предстояло выработать в себе это качество.