Незнакомец в моих объятиях - Лиза Клейпас

– По крайней мере мы живем недалеко друг от друга, – ободряюще проговорила Лара. – Мне, во всяком случае, это помогает вынести многое.

– Мне тоже. – Рейчел поднялась с кресла и, подойдя к сестре, крепко ее обняла. – Я молю Бога, моя дорогая, чтобы впереди у тебя было только хорошее. Пусть лорд Хоуксворт покоится с миром, а тебе я желаю встретить человека, который полюбит тебя, как ты того заслуживаешь.

– Нашла о чем молиться! – сказала Лара, пытаясь скрыть за шутливой интонацией смутную тревогу. – Не нужен мне никакой мужчина. Лучше помолись за детишек из приюта, и за бедную старую миссис Ламли, которая почти ослепла, и за ревматизм мистера Пичема, и…

– Да ну тебя с твоим бесконечным списком несчастненьких! – отмахнулась Рейчел, нежно улыбнувшись сестре. – Ладно, за них я тоже помолюсь.

* * *

Не успела Лара появиться в городе, как ее засыпали вопросами. Каждый хотел знать все подробности о воскрешении из мертвых ее мужа. Сколько бы она ни повторяла, что появление в Лондоне Хоуксворта – скорее всего бессовестный обман, жители Маркет-Хилла предпочитали верить в обратное.

– Кажется, вы самая везучая женщина в Маркет-Хилле, – приветствовал Лару сыродел, как только она переступила порог его лавки, расположенной среди прочих магазинчиков на Мэнгейт, главной улице города. В воздухе висел густой аромат молока и пряностей, который источали прямоугольные и круглые сыры, громоздившиеся на деревянных столах.

Натянуто улыбнувшись, Лара поставила корзинку на длинный прилавок, терпеливо дожидаясь, пока он достанет круг сыра для приюта, за которым она приходила каждую неделю.

– Я везучая во многих отношениях, мистер Уилкинс, – ответила она, – но если вы имеете в виду слухи, касающиеся моего покойного мужа…

– Скоро вы опять будете как картинка! – сердечным тоном перебил ее лавочник. Его веселое лицо с большим носом светилось искренней симпатией. – Снова станете владелицей поместья. – Он опустил сырную голову диаметром почти в фут в ее корзину. Сыр изготовляли из нежного подсоленного творога, который отжимали с помощью пресса, затем, завернув в муслин, окунали в воск, добиваясь мягкого свежего вкуса.

– Благодарю вас, – терпеливо проговорила Лара, – но должна вам сказать, мистер Уилкинс, что это все сплошные выдумки. Лорд Хоуксворт не вернется.

В лавку вошли две старые девы сестры Уитерс и при виде Лары захихикали от удовольствия, подрагивая цветами на одинаковых шляпках, венчавших их седые головы. Одна из них, приблизившись к Ларе, деликатно коснулась ее рукава сухонькой ручкой с голубыми прожилками.

– Моя дорогая, радостные вести дошли до нас только сегодня утром. Мы так счастливы за вас, так счастливы…

– Спасибо, но это не правда, – стояла на своем Лара. – Человек, который утверждает, что он мой муж, наверняка самозванец. Только чудо могло спасти графа во время кораблекрушения.

– А по мне, так надейся на лучшее до последнего, – рассудил мистер Уилкинс, в то время как его тучная жена Гленда, появившись из недр лавки, перегнулась через прилавок и с воодушевлением воткнула букетик маргариток в корзину Лары.

– Если уж кто и заслуживает чуда, миледи, – жизнерадостно сообщила она, – так это вы.

Все они нисколько не сомневались, что новость вселила в нее надежду на скорое возвращение Хантера и что ей не терпится увидеть мужа. Покрасневшей и смущенной Ларе ничего не оставалось, как принять их добрые пожелания, и, терзаясь чувством вины, поспешно ретироваться.

Она решительно двинулась вдоль извилистого берега реки, мимо аккуратной церквушки и выстроившихся в ряд коттеджей с белыми стенами. Ее целью было полуразрушенное поместье, расположенное в восточной части города. Скрытый за частоколом из сосен и дубов приют представлял собой приметное здание из песчаника и голубого кирпича с выложенной голубой черепицей крышей. Способ производства особенной, устойчивой к морозу, черепицы был известен только деревенскому гончару, который, случайно наткнувшись на рецепт ее изготовления, поклялся унести его с собой в могилу.

Запыхавшись от утомительной прогулки с тяжелой корзиной в руке, Лара вошла в здание. Когда-то это было прекрасное поместье, но после смерти последнего владельца оно было заброшено и пришло в упадок. Частные пожертвования жителей города позволили сделать его пригодным к проживанию двух дюжин ребятишек. Жалованье горстке учителей выплачивалось также за счет добровольных дотаций.

Лара терзалась сожалениями при мысли о состоянии, бывшем когда-то в ее распоряжении. Сколько она могла бы сделать, имея такие деньги! Страстно желая помочь приюту, она даже переступила через свою гордость и обратилась к Артуру и Джанет с просьбой о пожертвовании в пользу сирот, но получила холодный отказ. Новоявленные граф и графиня Хоуксворты были тверды в своей уверенности, что сироты должны с детства усвоить: мир суров и им следует самим пробиваться в жизни.

Вздохнув, Лара вошла в здание и поставила корзину на пол возле двери. Уставшая от тяжелой ноши, рука дрожала от напряжения. Краем глаза она заметила детскую головку с шапкой темных кудрей, которая выглянула из-за угла и тут же скрылась. Наверное, это Чарлз, непокорный одиннадцатилетний подросток, вечно озабоченный изобретением новых проказ.

– Хоть бы кто-нибудь помог донести до кухни эту корзину, – нарочито громко проговорила она, и Чарлз тут же появился.

– Смогли же вы дотащить ее досюда! – резонно заметил он.

Лара улыбнулась, глядя в усыпанное веснушками голубоглазое личико.

– Не будь таким вредным, Чарлз. Помоги мне и попутно расскажи, почему ты не на уроке.

– Мисс Торнтон выгнала меня из класса, – бодро ответил он, бросая голодный взгляд на сыр и подхватывая корзину со своей стороны. Вместе они понесли ее по коридору, неслышно ступая по истертому ковру. – Я шумел и не слушался учительницу.

– И почему же, Чарлз?

– Ну, я раньше всех решил задачку по арифметике. Что же мне, сидеть смирно и ничего не делать только потому, что я умнее всех?

– Понятно, – проговорила Лара, с грустью признавая его правоту. Чарлз был смышленым ребенком и заслуживал большего внимания, чем могла предложить ему школа. – Я поговорю с мисс Торнтон. А ты должен тем временем постараться хорошо себя вести.

Они добрались до кухни, где повариха миссис Девис встретила Лару улыбкой. Ее круглое лицо раскраснелось от жара плиты, на которой подогревался большой котел с супом. Карие глаза миссис Девис искрились от неподдельного интереса.

– Леди Хоуксворт, до нас дошли невероятные слухи…

– Это не правда! – перебила ее Лара с досадой. – Просто какой-то чудак вбил себе в голову – или пытается убедить нас, – что он не кто иной, как прежний граф. Если бы мой муж был жив, то давно вернулся бы домой.

– Наверное, – согласилась миссис Девис с явным разочарованием. – Хотя это так романтично! Вы уж простите меня, миледи, но для вдовы вы слишком молоды и хороши собой.