Соблазни меня в сумерках - Лиза Клейпас

— Разумеется. Но я не в том положении, чтобы выбирать подходящие места. — Тут ей следовало бы остановиться. Не было никакой нужды пускаться в объяснения. Но Поппи любила поболтать и, подобно Доджеру, дорвавшемуся до ящика с подвязками, она не смогла устоять перед соблазном. — Беда в том, что мой брат, лорд Рамзи, унаследовал титул.

Брови незнакомца приподнялись.

— Беда?

— О да, — отозвалась Поппи с серьезным видом. — Видите ли, никто из Хатауэев не был готов к такому повороту. Мы были дальними родственниками предыдущего лорда Рамзи. Титул перешел к Лео только из-за нескольких безвременных смертей. Мы не имели представления об этикете, ничего не знали о высшем обществе. Мы были счастливы в Примроуз-Плейс.

Она помедлила, перебирая счастливые воспоминания детства: уютный коттедж с черепичной крышей, цветник, где их отец выращивал свои драгоценные розы, пара вислоухих кроликов, что жили в клетке у задней двери, стопки книг в каждом углу. Теперь брошенный коттедж превратился в руины, а сад зарос сорняками.

— Но что толку оглядываться назад? — произнесла Поппи скорее утвердительно, чем вопросительно. — Что это? — Она нагнулась, разглядывая содержимое нижней полки. — О, астролябия. — Она взяла в руки предмет, состоявший из медных дисков с циферблатами и шкалой, разбитой на градусы.

— Вы знаете, что такое астролябия? — удивился незнакомец, подойдя к ней.

— Да, конечно. Это инструмент, используемый астрономами и моряками. А также астрологами. — Она прошлась пальцем по звездной карте, выгравированной на одном из дисков. — Это персидская астролябия. Я бы сказала, что ей около пятисот лет.

— Пятьсот двенадцать, — уточнил он.

Поппи не удержалась от довольной улыбки.

— Мой отец изучал Средневековье. У него была целая коллекция таких штуковин. Он даже научил меня делать астролябии из дерева, веревки и гвоздя. — Она осторожно повернула диски. — Вы не могли бы назвать дату вашего рождения?

Незнакомец помедлил, колеблясь, словно ему было неприятно сообщать что-либо о себе.

— Первое ноября.

— Значит, вы родились под знаком Скорпиона, — сказала она, повернув астролябию.

— Вы верите в астрологию? — поинтересовался он с насмешливыми нотками в голосе.

— Почему бы и нет?

— Потому что она не основывается на научных знаниях.

— Мой отец считал подобные взгляды предубеждением и поощрял мой интерес ко всему непознанному. — Она провела кончиком указательного пальца по звездной карте и подняла на него лукавый взгляд. — Скорпионы бывают довольно беспринципны, знаете ли. Вот почему Артемида попросила одного из них убить своего врага, Ориона. А в качестве награды она поместила Скорпиона на небо.

— Я не беспринципен. Я всего лишь делаю то, что требуется для достижения моих целей.

— А разве это не беспринципность? — рассмеялась Поппи.

— Это слово подразумевает жестокость.

— А вы не жестоки?

— Только если это необходимо.

Улыбка Поппи увяла.

— Жестокости нет оправдания.

— Сразу видно, что вы совсем не знаете жизни, иначе бы так не рассуждали.

Решив не углубляться в эту тему, Поппи привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть содержимое верхней полки, где располагалась коллекция предметов из раскрашенной жести.

— Что это?

— Механические игрушки.

— Для чего они?

Он снял с полки один из предметов и протянул его ей.

Это была круглая платформа, на которой располагались крохотные лошадки, каждая на своей дорожке. Заметив в основании кончик веревки, Поппи осторожно потянула за нее. Это запустило внутренний механизм, который привел в движение лошадей, помчавшихся по кругу, как на скачках.

Поппи восторженно засмеялась:

— Какая прелесть! Жаль, что моя сестра Беатрикс не увидит эту игрушку. Откуда она?

— Мистер Ратледж мастерит их в свободное время, чтобы расслабиться.

— Можно посмотреть другую? — Поппи была очарована этими вещицами, не столько игрушками, сколько произведениями инженерного искусства. Здесь были адмирал Нельсон на крохотном корабле, обезьянка, карабкающаяся на пальму, кошка, играющая с мышью, укротитель львов, щелкающий хлыстом.

Довольный ее интересом, незнакомец показал ей картину на стене, где были изображены вальсирующие пары. Перед ее пораженным взором картина, казалось, ожила, и джентльмены повели своих партнерш в танце.

— Боже, — сказала она в изумлении, — как это работает?

— С помощью часового механизма. — Он снял картину со стены и повернул обратной стороной. — Вот механизм. Он приводит в движение рычажки, а те, в свою очередь, двигают другие рычажки.

— Поразительно! — В своем энтузиазме Поппи забыла об осторожности. — Мистер Ратледж явно обладает талантом механика. Это напомнило мне о Роджере Бэконе, средневековом французском монахе, биографию которого я недавно прочитала. Мой отец был большим почитателем его трудов. Бэкон провел огромное количество экспериментов, что вызвало обвинения в колдовстве. Говорят, однажды он создал бронзовую голову, которая… — Поппи осеклась, сообразив, что она опять болтает. — Ну вот видите. Вот чем я занимаюсь на балах и вечеринках. Это одна из причин, почему на мою руку нет претендентов.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Я полагал, что разговоры только поощряют претендентов.

— Возможно, но не разговоры, которые веду я.

Раздался стук в дверь, и они оба повернулись на звук.

Пришла горничная.

— Я должна идти, — смущенно сказала Поппи. — Моя компаньонка очень огорчится, если обнаружит, что меня нет.

Незнакомец выдержал долгую паузу, глядя на нее.

— Я еще не закончил с вами, — заявил он с обескураживающей небрежностью. Словно никто и никогда не отказывал ему. Словно он не сомневался, что она останется с ним настолько, насколько он пожелает.

Поппи набрала в грудь воздуха.

— Тем не менее я ухожу, — спокойно отозвалась она и направилась к двери.

Он опередил ее и уперся в дверь ладонью.

Поппи пронзил приступ тревоги. Она повернулась к нему лицом, ощущая бешеное биение пульса. Он стоял слишком близко, почти касаясь ее своим высоким сильным телом. Она отпрянула, прижавшись к стене.

— Прежде чем вы уйдете, — вкрадчиво произнес он, — я хотел бы дать вам совет. Для молодой женщины небезопасно бродить по отелю. Постарайтесь впредь не рисковать так глупо.

Поппи напряглась.

— Это приличный отель, — сказала она. — Уверена, мне нечего бояться.

— Напрасно, — возразил он. — Вы просто напрашиваетесь на неприятности.