Иероглиф счастья - Валери Стайл

Как учил Конфуций, "пока ваш отец жив, надлежит соблюдать его волю". Моя воля состоит в том, что этим летом ты, Сунхуа, поедешь в Сингапур, этот Малый дракон Азии, в Наньянский университет, который создан на китайские пожертвования для заморских китайцев, где преподают китайцы и на китайском языке. Тебе предстоит там пробыть год. Надеюсь, что ты сумеешь достойно и с пользой потратить это время. Ты будешь жить и учиться среди своих, что поможет тебе проникнуться подлинно китайским духом и очиститься от западной скверны. У нас там есть родственники по линии твоей матери, они помогут тебе в твоих первых шагах на этой земле и присмотрят за твоим поведением.

Отец еще что-то говорил, а в голове Сюзанны крутилась только одна навязчивая и мрачная мысль, как на заезженной и треснутой пластинке. Если перевести всю речь родителя на нормальный язык и подать в сокращенном виде, она, наверное, звучала бы как:

"Ну что ж, прощай, моя заблудшая американизированная дочь! Я решил принести тебя как искупительную жертву, как новогодний подарок нашей великой матери-прародине. Так прими это скромное подаяние, не побрезгуй, наш Незабываемый, Огромный, Красный и Бедный Китай!"

Глава 2

Громадный и комфортабельный пассажирский "Боинг", сбросив высоту, описал полукруг над морем, готовясь идти на посадку. Внизу под крылом вырастал, заполняя собой весь иллюминатор, островной город-государство. Остров львов, как переводится с санскрита его первичное название - Синга Пура. Позади было утомительное воздушное путешествие, в основном над океаном, с промежуточными посадками в Токио и Тайбэе. Первый полет на самолете в жизни Сюзанны, да еще столь трудный, полный непривычных впечатлений, страхов и волнений.

Знаменитый торговый центр Востока у слияния двух океанов, бывшая английская колония, ставшая независимой страной сравнительно недавно, после отделения от Малайзии. Многонациональный и многоязычный мегаполис, смешение народов, религий и культур. Хорошо хоть, что английский, входящий наряду с китайским, малайским и тамильским в семейство из четырех государственных языков, является здесь наиболее распространенным и фактически основным. Стало быть, легче будет объясняться с аборигенами.

Внезапно самолет сделал резкий поворот и круто пошел вниз на посадку. Сюзанна сидела слева у самого иллюминатора и видела, как под крылом замелькали скопления разноэтажных домов всевозможных архитектурных форм, от старинных до модернистских, рассеченные полосками улиц и кривыми изгибами переулков. Вот мелькнула грязно-коричневая полоса реки, пересеченная ажурным металлическим мостом. Кое-где виднелись остатки вечнозеленых джунглей и большие зеркала водоемов, перемежаемые возделанными или застраиваемыми кусочками красноватой земли. Быстро растущий и процветающий город, несмотря на мизерность занимаемого пространства.

И вот наконец долгожданное завершение страданий и борьбы со страхами, болтанкой в воздухе, болью и шумом в ушах от взлетов и посадок. Первый толчок колес о бетонную полосу, и вдоль иллюминатора пробегают, отбрасываемые вспять, трава и кустарники. Международный аэропорт "Пая Лебар" благополучно принял очередной рейс, битком набитый богатыми туристами и бизнесменами из Америки, Японии и Тайваня, несущими новую прибыль в этот цивилизованный рай.

Паспортный и таможенный контроль заморских пассажиров носил чисто формальный характер, и Сюзанна быстро выбралась через эти символические барьеры в зал перед выходом из здания аэропорта, где ее должен был ждать родственник матери, дядюшка Чан Дуань, однофамилец знаменитого генералиссимуса Чан Кайши. Здесь предстояло временно расстаться с Лорой, тоже американкой, занимавшей место в соседнем кресле с самого начала полета, от Лос-Анджелеса.

Очень удачно получилось. Лорелея Гофмайер, как быстро выяснилось, тоже направлялась в Наньянский университет, как она небрежно выразилась, "для полировки того азиатского наречия", которое ей вдалбливали в голову несколько лет в Калифорнийском университете. Официально это для нее языковая стажировка, финансируемая по гранту от благотворительного Фонда Форда, чтобы набрать очки на степень бакалавра по выходе из университета.

Лора тоже, как и Сюзанна, была из семьи эмигрантов первого поколения, только из Германии. Высокая, крепкая, жизнерадостная тевтонка, пышущая здоровьем, с развитыми формами, светловолосая, с курносым, круглым и веселым лицом, слегка украшенным веснушками, и короткой небрежной стрижкой. Как и большинство молодых американок, шумноватая, напористая и грубовато-фамильярная, но искренняя и отзывчивая. Иногда, правда, у нее прорывались некоторые эскапады по поводу китайского языка и своеобразия китайцев, но они были вполне невинными.

К тому же Сузи давно уже приобщилась к типично американской манере бесцеремонно и резко судить обо всем, что не вписывается в понятие "американский образ жизни". Как представитель второго поколения хуацяо, заморских китайцев, уже родившихся и выросших на новой родине, успешно ассимилировавшихся в огромном американском плавильном котле всех народов и рас, она сама многое не понимала и не одобряла из традиционных китайских архаизмов в быту и менталитете, которые только мешали врастанию в окружающее общество и преуспеванию в бизнесе.

Всю дорогу попутчица развлекала ее рассказами о своих студенческих похождениях, о бесчисленных поклонниках, среди которых были даже педагоги, о веселых вечеринках до утра с обилием спиртного, "травки" и симпатичных мужских членов, украшенных разноцветными презервативами, а также про участие в выступлениях мирников и хиппи против вьетнамской войны. Все это перемежалось со сведениями о Сингапуре, вычитанными в туристическом справочнике, который она запасливо прихватила с собой в дорогу. Причем шел весь этот речевой поток в основном в режиме монолога, поскольку понятие "собеседник" Лора воспринимала однозначно, как просто благодатный слушатель. У китайцев это называется и ен тан - трибуна одного оратора. В принципе Лоре, наверное, хватило бы и заводного манекена в соседнем кресле, лишь бы тот был повернут лицом в ее сторону и периодически кивал и поддакивал в режиме автоответчика.

Заодно фрейлейн проинформировала и о том, что от шалостей с "травкой" придется воздержаться, ибо в этой карликовой стране шуток с наркотиками не понимают и жестко карают даже за небольшое их количество. И еще у них очень архаичное законодательство, они до сих пор живут по старому британскому праву колониальных времен, и судья может вполне официально приговорить даже к порке кнутом. При последнем пассаже Лора, видимо, настолько живо представила себя в роли несчастной истерзанной невольницы, привязанной обнаженной к столбу посреди тюремного двора, и мокрого от пота палача с длинным окровавленным бичом в руках, что ее просто прорвало. С гневным возмущением столь вопиющим попранием человеческих прав и основ демократии она стала смаковать гнетущие подробности:

- Я могу еще понять, когда в Саудовской Аравии мужчин секут за приставания к женщинам. Многие действительно этого заслуживают. Иной раз и самой за плетку взяться хочется, когда какой-нибудь замухрышка прямо на улице внезапно тебя сзади ниже талии ущипнет. Но, с другой стороны, все должно быть в разумных пределах. А в Сингапуре получается веселая смесь из садизма и гуманизма. Все положенные удары не сразу отвешивают, а постепенно, по частям. Допустим, всыпали кнутом один раз от всей души, потом йодом помазали, полечили, подождали, пока заживет, и опять по новой, следующий удар, и вновь полечили. И так до тех пор, пока весь назначенный судьей цикл не пройдет. Растягивают наказание, себе в удовольствие, а преступнику в назидание. Лучше бы уж сразу дали отмучиться.