Серебряная луна - Барбара Картленд

— Кто вы? — спросила она почти шепотом.

Ему стоило невероятных усилий вернуться к реальности.

— Меня зовут Арман де Сегюри, — ответил он. — Я еду в Париж из своего поместья в Нормандии.

— Арман де Сегюри, — повторила она. — Как странно! Моего брата тоже зовут Арман, и я его жду.

— Сегодня? Именно сейчас? — спросил Арман с единственной целью как-то продолжить разговор.

Какое имеет значение, что они говорят вслух, если их сердца говорят совсем на другом языке?

— Сегодня, завтра, в любой момент! Кто знает? — ответила графиня. — Он едет издалека, и должен был прибыть сюда еще несколько дней назад. Но это вам не интересно, месье! Я упоминаю об этом только из-за совпадения ваших имен.

— Напротив, мне очень интересно, — ответил Арман.

— Почему? — простодушно спросила она.

— Вам действительно нужен ответ на этот вопрос? — улыбнулся он.

Она опять покраснела и, похоже, отчаянно пыталась держаться в рамках приличия.

— Я должна вернуться в дом. Уже поздно.

— Умоляю, не покидайте меня, — порывисто произнес он.

— Но я должна. До свидания, месье.

Графиня протянула руку, но Арман не поцеловал ее, как диктуют правила этикета. Вместо этого он взял обе ее руки и тепло, крепко сжал их.

— Послушайте, — сказал он. — Иногда в жизни случаются невероятные события, которые трудно себе вообразить. Бывают неповторимые, удивительные, посланные небом моменты. Нужно быть полным тупицей, чтобы не обращать внимания на такие моменты и события или относиться к ним как к чему-то заурядному. Сегодня со мной произошло чудо. Когда я вошел в этот лес, я был совсем другим человеком. И вы можете меня сейчас вот так оставить и подумать, что я уеду в Париж, словно ничего не было?

Он почувствовал трепет ее пальчиков, но не выпустил их.

— Но вас ждет важное дело в Париже, месье.

— Для меня нет ничего важнее, чем снова увидеть вас, — настаивал Арман.

— Это невозможно!

— Почему?

Прежде чем ответить, она поколебалась.

— На то есть множество причин! Вы незнакомец, я вас не знаю! Если бы я пригласила вас, как бы я объяснила наше знакомство? А бабушка обязательно спросит. Кроме того, мы ждем моего брата.

— Действительно, целая гора причин. И все же я посмею — кротко и смиренно — утверждать, что вы хотите увидеться со мной снова, как и я с вами.

Она всем своим существом чувствовала возникший между ними странный, необъяснимый магнетизм. Ей показалось даже, будто он дерзко притянул ее к себе, она в панике вырвала руки и отвернула лицо.

— Пожалуйста, уйдите! — воскликнула она умоляющим голосом.

Арман опустился на одно колено, поймал ее руку и прижался к ней губами.

— Завтра я опять приду сюда и буду ждать, — тихо произнес он. — Если вы не придете, я пойму, что это был лишь сон!

Он встал и, не взглянув на нее, зашагал по той же тропинке, что привела его к павильону. Только дойдя до конца озера, он обернулся. Но она уже исчезла!

Хозяин гостиницы с трудом подавлял зевоту.

— Кто живет в поместье? — спросил Арман.

— Его вернули семье де Вальмон, — ответил хозяин и добавил: — Тому, что от них осталось!

— Их лишили имущества в годы террора? — осведомился Арман.

— Ну да. А графа отправили на гильотину. Я не говорю, что против него ничего не было, но вообще-то он был совсем неплохой хозяин. Однако он умер, как большинство проклятых аристократов в этих местах. Но Наполеон вернул поместье его дочери, графине Рэв. Она живет там со своей двоюродной бабушкой, старой герцогиней.

— А сын? — поинтересовался Арман.

Хозяин удивился:

— Сын? Не было никакого сына, во всяком случае, я не знаю! У графа с графиней была одна дочь, и она сейчас живет в шато, можете сами убедиться, если заедете туда по дороге в Париж.

— Я подумаю об этом… Кстати, я не поеду завтра в Париж. Лошади нужен отдых, да и мне тоже. Останусь еще на денек.

При мысли о дополнительном доходе хозяин сразу ожил и засуетился:

— Ну, конечно, месье. Вы мне окажете большую честь, месье. Если господин скажет, что он любит есть по утрам, моя жена приготовит завтрак, который понравился бы самому императору!

Пока он кудахтал, Арман поднялся по лестнице в отведенную ему комнату. Обстановка была скудная, свеча бросала отсветы на темные балки потолка и трещины в дощатом полу, не покрытом ковром. Но Арману было не до того. Погрузившись в деревенскую перину из гусиных перьев, он почти тотчас заснул и проспал до самого утра.

Его разбудило солнце, проникшее в незанавешенное окно, и некоторое время он лежал неподвижно с закрытыми глазами, вспоминая события вчерашнего вечера. Теперь они казались ему фантастическими, но не внешней своей стороной — ну, забрался в чужой парк, увидел, как женщина купается в пруду, — все это прекрасно, но не в этом дело… Фантастика, что он испытал при этом такую бурю чувств, которых и не надеялся испытать.

Словно горя нетерпением наверстать часы, что проспал, Арман с несвойственной ему быстротой вскочил с постели, проворно привел себя в порядок, позавтракал и вышел на мощенную булыжником деревенскую улицу. Не обращая внимания на любопытные взгляды, он шагал той дорогой, что и вчера вечером, но, дойдя до тропки, идущей вдоль высокой стены, вместо того чтобы свернуть налево, как накануне, пошел направо и оказался у огромных чугунных ворот с каменными колоннами и гербами.

От ворот в глубь усадьбы вела заросшая травой тополиная аллея. В дальнем конце аллеи виднелся замок. В лучах утреннего солнца он производил неизгладимое впечатление. Башни и башенки четко выделялись на фоне голубого неба, окна сверкали, как вода в прудах, окружающих его с трех сторон.

Арман постоял немного в воротах, потом возвратился в гостиницу. Хозяин занимался делами во дворе, но жена его была дома, ощипывала уток в большой кухне. Арману пришлось наклониться, чтобы пройти в низкую дверь, и ее глаза восхищенно загорелись.

— Добрый день, месье!

— Добрый день, мадам, — ответил Арман. — Скажите, как зовут даму, которая опекает графиню де Вальмон?

— Герцогиня де Мальсен. Она приходится малышке двоюродной бабушкой и очень стара, но еще полна сил. Моя племянница прислуживает в замке, месье, так вот она рассказывает, что от орлиных глаз герцогини ничто не ускользает. Да, это женщина старой закваски, сейчас таких почти не осталось.

— Почему вы хвалите аристократов, гражданка? — поддразнил ее Арман.

— Я не говорю, что сожалею о старых временах, месье. Это было бы неблагодарно, ведь наш любимый император сделал Францию самой великой страной на свете. Но кое-кто злоупотребляет новыми условиями и свободой. Да, мы избавились от религии и старых правил, в которых были воспитаны, но лучше ли от этого молодежи? Об этом я иногда спрашиваю себя.