Музыка судьбы - Элизабет Хардвик

Джулия, конечно, едва ли принадлежала к числу женщин, в которых он мог бы влюбиться. Да, она была красива. И после встречи в прошлую пятницу он понял, что эта красота естественна и неподдельна. Однако Джулия оказалась слишком отгороженной от остального мира и потому совершенно не доступной.

Ее помолвку с Ламбертом Уиндемом, который ей почти в отцы годился, Алан считал странной. Кроме того, фотомодель, где бы она ни появлялась, почти всегда сопровождали охранники. Это одновременно и раздражало, и интриговало О'Мейла. Вот почему он решил расспросить о ней у Грейс, жены своего двоюродного брата Кевина, имевшей связи в мире моды.

– Ага! – удовлетворенно воскликнула та, отложила в сторону нож с вилкой и, сидя за столиком в укромном углу ресторанного зала, где они встретились за ланчем, стала с любопытством поглядывать на Алана.

– Стоило Кевину укатить в Бристоль на презентацию книги, как ты воспользовался случаем, чтобы выведать у меня как можно больше о своем новом увлечении! – подразнила она.

– О каком увлечении ты говоришь! – сухо возразил он. – Просто я собираюсь написать портрет этой женщины. И решил, что не помешает для начала хоть что-нибудь разузнать о ней.

– А-а, – протянула Грейс, не скрывая своего разочарования.

Алан, увидев ее реакцию, уныло покачал головой.

– Вы с Кевином восторженно счастливы в браке, тем более сейчас, когда ты поняла, что станешь матерью. Но это не значит, что все окружающие тоже должны сходить с ума от любви и счастья.

– Но разве плохо было бы, если б ты влюбился, например, в эту Джулию?

– Но она помолвлена…

– Однако, похоже, под венец не торопится!

Алан, решив ненадолго сменить тему, спросил:

– А как продается новая книга Кевина?

– Прекрасно, занимает верхние строчки в списке бестселлеров, – с нескрываемой гордостью доложила Грейс. – Ты прочитал ее?

– Пока нет.

Алан продолжил трапезу, зная, что ему удалось отвлечь внимание Грейс. Это был безошибочный способ заставить ее забыть о Джулии. И в последующие четверть часа она с увлечением болтала о том, каким успешным оказалось новое творение ее супруга. После чего разговор потихоньку переметнулся на безобидные семейные проблемы.

Алан вдруг поймал себя на том, что, когда он начал говорить с Грейс о посторонних вещах, его мысли неизменно возвращались к Джулии. Манекенщица намеренно вела себя холодно и отчужденно, словно воздвигла некий непреодолимый барьер между собой и окружающим миром, правда, с одним-единственным исключением – для Ламберта Уиндема. И в то же время в ней угадывалась какая-то уязвимость, объяснения которой Алан О'Мейл пока не находил.

Джулия считалась одной из лучших моделей, всегда востребованной и очень высоко оплачиваемой. Ее доходам могли позавидовать ведущие кинозвезды. Значит, она могла позволить себе вести любой образ жизни. И все-таки…

Это «и все-таки» очень заинтриговало Алана. Мысли о Джулии приходили к нему сами по себе, ее образ начинал преследовать его повсюду.

Но в предстоящий полдень он надеялся хоть ненамного развеять ореол тайны, который окутывал Джулию Макколган.

– Спасибо за ланч, Алан, – поблагодарила Грейс и чмокнула его в щеку, когда они вышли из ресторана. – И желаю, удачи с Джулией, – многозначительно добавила она.

Посадив ее в такси, он открыл дверцу своей машины. У него теперь не было сомнений в том, что к вечеру всему семейству будет известно, о чем он сегодня расспрашивал Грейс!