Очарование страсти - Джейн Арбор

Теперь Лин слышала не просто захватывающую мелодию. Это было настоящее торжество духа. Ей редко приходилось слышать подобное. Сцепив руки на коленях, она зачарованно слушала волшебную музыку и дивный голос.

Незадолго до конца арии она уловила какое-то движение у себя за спиной. Кто-то усаживался прямо за ней. Раздраженная тем, что ее вырвали из мира грез, она обернулась. К своему крайнему удивлению, она увидела мистера Уорнера Бельмонта. Без сомнения, он тоже узнал ее.

Заключительные такты Лин слышала в полуобмороке. Она едва знала этого человека, и тем не менее ее душил стыд — вот человек, который сейчас поймет, что ее отвергли. «Брошенная» — ужасное слово.

Раздался шквал аплодисментов, к которому поспешила присоединиться и Лин. Она скорее почувствовала, чем услышала, его вопрос:

— Раз вы больше не сестра Эсолл, могу ли я узнать, как к вам теперь обращаться?

Краска залила лицо Лин. Она обернулась:

— Моя фамилия по-прежнему Эсолл.

— Вот как? — Его брови удивленно приподнялись.

Ева Адлер снова собиралась петь, и на какой-то момент Лин почувствовала, что спасена. Но волшебство музыки было разрушено. Она не знала, как здесь оказался Уорнер Бельмонт, но знала, что его вопросы, хотя и учтивые, будут безжалостны.

Закончилась вторая ария мисс Адлер, затихли аплодисменты, люди задвигались, вставая со своих мест и переговариваясь. Большинство направлялось в зал, где находился буфет.

Уорнер Бельмонт тоже поднялся.

— Пойдемте перекусим чего-нибудь, — предложил он, к удивлению Лин.

— Мне не хотелось бы мешать вашей компании, — быстро ответила Лин.

Он покачал головой.

— Моя «компания» состоит из единственного человека, и вряд ли я доберусь до нее сейчас. — Он кивнул на Еву Адлер. — Мы старые друзья, и сегодня вечером я сопровождаю ее. Однако сейчас она во мне не нуждается, а больше я не знаю здесь ни единой души. Я буду очень признателен вам, если хоть вы меня пожалеете.

Ответить на это было нечего, и Лин молча последовала за ним. Народу было много, но он отыскал свободный столик для Лин, а сам отправился добывать кофе и сандвичи.

Шум вокруг них достиг крещендо, но они разговаривали мало. Допив кофе, он попросил у Лин разрешения закурить. Склонившись над зажигалкой, осторожно спросил:

— Скажите, разве вы не говорили, что собираетесь выйти замуж вскоре после отъезда из Бродфилда?

— Говорила.

— Значит, вам пришлось отложить свадьбу? Извините. Жаль, конечно.

— Свадьба не отложена. Помолвка расторгнута. — Голос ей самой показался хриплым и неестественным.

Пауза.

— Мне очень жаль, — искренне произнес Уорнер Бельмонт и осторожно добавил: — Расскажите мне, что случилось?

— Рассказывать почти нечего. Произошло то, что, видимо, иногда происходит. Мой жених встретил за границей другую девушку и сказал мне об этом.

— Но ведь вы очень скоро собирались пожениться?

— Да.

Снова молчание. Лин молила Бога, чтобы он избавил ее от банальных утешений, что все утрясется. Она могла принять их от Денниса, хорошо знавшего ее. Но в устах Уорнера Бельмонта это было бы неуместным.

Однако он лишь задумчиво произнес:

— Видимо, вы очень любили этого человека?

Она промолчала.

— Это нарушило все ваши планы. Думаю, вам бы хотелось сейчас отдохнуть, а потом? Что вы собираетесь делать потом? Вы вернетесь в Бродфилд?

— Нет, — резко ответила она. — Только не это.

— По крайней мере, вы собираетесь работать медсестрой?

— Нет, точно нет. Я хочу заняться чем-то новым, сменить окружение. Может быть, уехать за границу.

— Да? И чем заниматься?

— Я… я еще не решила.

Его взгляд посуровел.

— А что вы умеете?

— Да в общем-то ничего. — Обескураженная этим безжалостным допросом, она сделала нетерпеливый жест: — Неужели вы не понимаете, что я не могу вернуться в Бродфилд — меня же будут жалеть все, кто знал меня раньше! Это так просто — работа, которую я любила, пока была счастлива, потеряла для меня всякий смысл!

Она презирала себя, что все так объясняет ему. Ведь он все равно не поймет.

— Вы хотите сказать, что эффективность вашей работы полностью зависит от благополучия личной жизни? — недоверчиво спросил он. — Не ставите ли вы жалость к себе чересчур высоко?

— Просто я должна привести себя в порядок. Я не считаю, что упиваюсь жалостью к себе, — попыталась защититься Лин.

— Простите, но, на мой взгляд, у вас совершенно неверные взгляды на чувство долга. Представьте, что было бы, если бы каждый человек забрасывал свою работу каждый раз, как только его постигнет неудача в личной жизни. Насколько я понимаю, у вас нет обязательств перед семьей, которые могли бы оправдать отказ от работы в медицине, одной из самых ценимых в обществе профессий. Я согласен, вам нужно время, чтобы прийти в себя. Но мне не хотелось бы, чтобы вы считали, что вы — единственный человек, оказавшийся в такой ситуации.

— Возможно, я не права. Но ваше мнение кажется мне довольно бездушным.

Уорнер Бельмонт слегка пожал плечами.

— Если и так, то причина в том, что я не сентиментален. Я реалист, я стараюсь прямо смотреть в глаза своим проблемам. То же самое пытаюсь делать и с вашими. Мне кажется, что ваш уход был потерей для Бродфилда. И ее надо восполнить. Хотел бы я, чтобы вы думали так же, но не в моих силах заставить вас. Кстати, как ваше имя? — внезапно спросил он.

— Лин, — ответила она. — Я не могу вернуться в Бродфилд. Просто не могу!

Буфет пустел, публика возвращалась в концертный зал. Уорнер Бельмонт взглянул через плечо Лин на выходящих. Она поднялась. Какое-то мгновение они молча смотрели в глаза друг другу, затем он довольно безразлично произнес:

— Ну что ж, Лин Эсолл, решать вам… Хотел бы быть вам полезным, но…

— Спасибо, — в тон ему ответила она.

Взяв девушку за локоть, он проводил ее в зал, усадил на место, поклонился и вышел.

Вновь заиграла музыка, но ее очарование пропало. Лин печально раздумывала, что не оправдала ожиданий Уорнера Бельмонта… И потеряла Перри. А в глубине души она понимала, что теряет себя.

Ей захотелось остановить эту череду неудач.