Рискованный флирт - Лоретта Чейз

В этом была одна из причин, почему Джессика получала много предложений – в среднем по шесть за год, даже сейчас, когда ей следовало бы надеть чепец старой девы. Но пусть ее повесят, если она выйдет замуж, чтобы стать племенной кобылой для какого-нибудь богатого, титулованного мужлана, или станет носить уродливые чепцы по такому случаю.

Она, как никто, умела отыскивать необыкновенные сокровища на аукционах или в лавках старьевщиков, а также прибыльно их продавать. Пусть она на этом не разбогатела, но последние пять лет могла покупать себе модные вещи, а не донашивать обноски родственников. Это был самый скромный вид независимости, ей же хотелось большего. Целый год она размышляла, как этого достичь.

Наконец Джессика скопила достаточно, чтобы арендовать помещение и открыть собственный магазин. Там у нее будут элегантные эксклюзивные вещи, рассчитанные на солидную клиентуру. Она провела много часов на светских раутах, развивая в себе тонкое понимание богатых бездельников, знала не только, что они любят, но также чем их заманить.

Она собиралась приступить к делу сразу после того, как вытащит брата из трясины, в которую он залез. Потом она проследит за тем, чтобы его ошибки больше никогда не нарушали ее отлаженную жизнь. Берти – безответственный, ненадежный пустомеля. Она содрогнулась при мысли о том, какое ее ждало бы будущее, если бы она полагалась на него хоть в чем-нибудь.

– Ты прекрасно знаешь, что мне не надо выходить замуж ради денег. Все, что мне нужно, – это открыть магазин. Я уже выбрала место, накопила…

– На магазин старья?! – закричал Берти.

– Сколько раз я тебе объясняла…

– Я не дам тебе стать хозяйкой магазина. – Берти выпрямился. – Моя сестра не пойдет в торговки.

– Посмотрим, как ты меня остановишь, – сказала Джессика.

Берти состроил грозную мину. Она откинулась в кресле и с презрением посмотрела на него.

– Ох, Берти, ты стал похож на свинью, даже глазки заплыли. Прибавил полпуда весу, а может, полтора. И все в живот. Глядя на тебя, все время вспоминаешь про короля.

– Этого кита? – взвизгнул он. – Ну нет! Возьми свои слова обратно.

– А то что? Сядешь на меня? – Джессика засмеялась. Берти отошел и плюхнулся на диван.

– На твоем месте, – сказала она, – я бы думала не о том, что говорит и делает сестра, а о своем собственном будущем. Я могу позаботиться о себе сама, а вот ты, Берти… Знаешь, я убеждена, что это тебе надо жениться на женщине с набитыми карманами.

– Браки – для трусов, дураков и женщин, – сказал он. Джессика улыбнулась:

– Так заявляют одни пьяные болваны, перед тем как упасть мордой в тарелку, куче других пьяных болванов посреди обычных мужских острот о блуде и процессе испражнения.

Она думала, что вряд ли Берти отыщет в мозгу значение редких для него слов, и объяснила:

– Я знаю, что мужчины считают смешным, я жила рядом с тобой и вырастила десяток кузенов. Пьяные или трезвые, они любят шутки про то, что они делают – или хотят делать – с женщинами, и беспредельно очарованы процессом пускания ветров, мочи и…

– У женщин нет чувства юмора, – сказал Берти. – Оно им ни к чему. Всевышний их создал для постоянных насмешек над мужчинами. Из чего следует логический вывод, что Всевышний – женщина.

Он произносил слова медленно, словно припоминая.

– Откуда такие философские глубины, Берти?

– Скажи еще раз.

– Кто тебе это сказал?

– Да уж не пьяный болван, мисс Насмешница, – самодовольно сказал он. – Может, у меня не самый большой в мире коробок с мозгами, но я различаю, кто болван, а кто нет. Лорд Дейн – не болван.

– О нет! Он говорит как умный парень. Что еще он имеет сказать, дорогой?

Наступило долгое молчание. Берти раздумывал, не ехидничает ли сестра. И, как всегда, пришел к неправильному выводу.

– Он и правда умный, Джесс. Я был уверен, что ты поймешь. То, что он говорит… Ну, мозги у него работают со скоростью экспресса. Не знаю, чем он их подпитывает. Рыбы ест не так много, так что не из-за нее.

– Делаю вывод, что он подпитывает их джином, – пробормотала Джессика.

– Скажи еще раз.

– Я сказала: «Я полагаю, его мозг похож на паровой двигатель»

– Может быть, – сказал Берти. – И не только при разговорах. С помощью мозгов он делает деньги. Ребята говорят, он играет на размене, как на скрипке. Но единственная музыка, которую Дейн издает, это чинк-чинк-чинк – звон монет. И этих чинков у него полным-полно, Джесс!

В этом она не сомневалась. Маркиз Дейн считался одним из самых богатых людей Англии. Он мог себе позволить любые экстравагантности. А бедный Берти, который не мог себе позволить самое скромное излишество, склонен подражать своему идолу.

Это и вправду идолопоклонство, как заявил Уитерс в своем бессвязном письме.

И то, что Берти напряг свои небогатые возможности на запоминание высказываний Дейна, было неопровержимым доказательством, что Уитерс не преувеличил.

Лорд Дейн стал властелином вселенной Берти и вел его прямиком в ад.

Когда звякнул колокольчик у двери, лорд Дейн не поднял глаза. Ему было безразлично, кто этот новый покупатель; тем более не беспокоился Шантуа, поставщик антиквариата и художественных диковин, потому что самый важный парижский покупатель уже был в лавке. В качестве самого важного Дейн ожидал и получал эксклюзивное внимание хозяина магазина. Шантуа не только не посмотрел на дверь, но даже не показал виду, что видит, слышит или думает хоть о чем-то, что не относится к маркизу Дейну.

К сожалению, безразличие – не то же, что глухота. Еще не отзвенел колокольчик, как Дейн услышал знакомый мужской голос, бормотавший по-английски, и незнакомый женский, пробормотавший что-то в ответ. Слов было не разобрать. Впервые Берти Трент ухитрился держать голос ниже так называемого шепота, который слышен на другом краю футбольного поля.

И все-таки это был Берти Трент, самый ничтожный простофиля в Северном полушарии, а значит, лорду Дейну придется отложить свое дело. Он не намерен заключать сделку, когда Трент будет стоять над душой, считать и взвинчивать цену, искренне полагая, что помогает ее снизить.

– Ну вот, – раздался голос, зычный, как у игрока регби. – Неужели? Ну да, клянусь Юпитером, так и есть.

Тяжелые шаги приближались. Лорд Дейн подавил вздох, повернулся и в упор посмотрел на прилипалу.

Трент подошел вплотную.

– Так сказать, не имел намерения прерывать, особенно когда приятель торгуется с Шантуа, – сказал он и дернул головой в направлении поставщика. – Как я сказал Джесс секунду назад, этот малый себе на уме и не даст больше половины того, сколько готов заплатить. Не говоря о том, что он следит, где «половина», а где «вдвое», когда надо не запутаться в франках и су, когда невнятно называют другие монеты и надо умножать и делить, чтобы получить нормальные фунты, шиллинги и пенсы, которыми французы почему-то не хотят пользоваться, разве что из вредности, чтобы досадить нашему брату.