Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

Когда арленсийка постаралась освободить руку, Лураций легко ее отпустил, сказав: — Самое время оформить договор, моя дорогая. Знаете, лишь формальность, необходимая в нашем деле. Дайте мне несколько минут. Я быстро пропишу условия, обозначим дату, сумму и заверим подписями.

— Пожалуйста, господин Лураций, делайте все как полагается, — Эриса кивнула и вставая с дивана подумала: «Шет тебя, нахальный соблазнитель! Ведь я ему почти в дочки гожусь, а он туда же со своей «душевной» теплотой! И я сама хороша! Ну зачем я тогда ответила ему поцелуем. Подразнила старичка…» — возмущалась она, под скип пера, которым Гюи проворно водил по бумаге. «Самое беспокойное, — мысленно продолжила арленсийка, — то, что мне предстоит иметь с ним еще дело возможно не один день. И прийти сюда, возможно, много раз. Если, конечно, он в самом деле готов помочь с поисками Дженсера. Как бы не обошлась мне такая помощь слишком дорого».

Ростовщик занимался документами довольно долго, и молодая стануэсса, заскучав, подошла к шкафу у письменного стола. Там было на что посмотреть: несколько красивых статуэток из бронзы, нефрита, желтого вестеймского мрамора, астрологический прибор, песочные часы, и часы арленсийские, с тяжёлыми бронзовыми гирями и циферблатом светлого оникса, карта и какая-то штуковина, назначение которой Эриса не могла предположить. И книги. Много книг в кожаных переплетах с тиснением, позолотой на корешках. Пергаментные свитки в длинной коробке за стеклом.

— Прошу, госпожа стануэсса, — наконец ростовщик покончил с договором. — Нужна ваша подпись. Здесь и вот здесь, — он указал места в одном, потом втором документе, — когда арленсийка изящно и размашисто заверила сделку, ростовщик встал, подошел к ней, обходя стол, и взял ее руку выше локтя. — Вы меня потрясаете, Эриса Диорич. Я сейчас приготовлю ваши деньги, но мне бы очень не хотелось приостанавливать наше милое общение так быстро. Знаете что?.. — он наклонился, понизив голос, словно его слова были невероятной тайной, прошептал гостье на ухо, — У меня есть кое-что… волшебное тайсимсое вино, — он почувствовал, как остановилось ее дыхание и напряглось тело, и продолжил негромко уговаривать, желая смягчить арленсийку: — Волшебное, в самом деле. Я не шучу. Вино очень редкое и необычное. Не откажитесь отведать со мной по бокалу и заодно обсудить все вопросы по поискам вашего мужа. Ведь для вас это важно. Попивая вино в уютной обстановке, мы обговорим все детали.

Наверное, это было слишком… — Эриса отступила на шаг, отвернувшись от него. Стануэссу одновременно одолевали два желания. С одной стороны, хотелось, как это было положено, прервать неприличные притязания и немножко возмутиться. А с другой… может, стоило допустить немного флирта, продолжить то, что случилось между ними много дней назад, только ясно обозначить грани дозволенного. А насчет недозволенного… дать ему каких-то туманных обещаний, ну скажем на будущее… Почему бы и нет, если это поможет в поисках засранца-Дженсера? О, Волгарт Небесный, как быть?! Поиграть с хитрым ростовщиком в его игру? Или взять 500 салемов и распрощаться с ним?

Если вспомнить отдаленное прошлое, с первого года замужества с Дженсером госпожа Диорич позволяла себе нескромные отношения с несколькими влиятельными столичными щеголями. Но это был именно флирт, переходящий в сдержанные поцелуи, объятья и если чуть более того, то не слишком. Дженсер, случайно прознав об одном из ее приключений, был очень расстроен. Он кричал на ее, а в какой-то момент едва не заплакал. Ах, да, был еще один забавный случай, когда во время бала у стануэсса Безельса она спустилась в винный погреб, чтобы попробовать вино нового урожая. Сопровождал ее сын королевского канцлера. И как-то так неожиданно вышло, что вино оказалось чуть пьянее, чем ожидалось. И они начали там целоваться. Потом тот нахальный и красивый мужчина начал целовать Эрису в шейку, от чего она потеряла голову и позволила ему ласкать себя дальше. Сын канцлера задрал ее юбочку и засунул язык во влажную пещерку госпожи Диорич. Боги, как ей стало хорошо! Только кончить стануэсса не успела, как всегда, не вовремя на лестнице раздался голос ее мужа: «Эриса, ты здесь?». Она затаилась, спрятавшись за бочками и думая: «Ну минуты без меня не может. Точно, как привязчивый щенок». Все это нельзя считать за полноценную измену. Ведь раз не было оргазма, то и измены не было. Так, шалости. Но сейчас!.. Сейчас этот седоватый, коварный мужчина прямо дышал пламенным желанием ей в ухо, пользуясь ее отчаянным положением. Шет бы его побрал! Воспротивиться и уйти? Но если есть шанс при помощи Гюи скорее найти Дженсера, почему бы не воспользоваться? Каким же тяжелым иной раз бывает выбор красивой женщины!

— Мене очень важно скорее найти моего мужа, — последние два слова Эрис произнесла подчеркнуто. — Если вы поможите в этом, то я готова на многое. Представьте, даже пить вино, — она улыбнулась и игриво добавила. — И даже вино волшебное. Только уговор: давайте забудем то, что произошло в тот вечер…

— Когда мы пили красный чай? — Лураций улыбнулся так, словно все сердцем выражал сострадание душевным мукам стануэссы. — Мне будет это трудно забыть. Это было так приятно.

— Постарайтесь, господин Гюи. Это важно для меня, — настояла Эриса. — Сейчас я в очень сложном положении. Не хочу, чтобы оно стало еще сложнее из-за той моей постыдной глупости. И пусть наше маленькое застолье не займет много времени. Скоро вечер, а мне не так близко добираться. Я снимаю комнаты ниже Бурж-рынка…, да вы знаете же где. Представляете, каково туда по темноте беззащитной чужеземке? И, пожалуйста, сразу приготовьте мои деньги. Ведь после волшебного вина, можно многое забыть, — она позволила себе рассмеяться, от чего-то напряжение немного спало.

— Добираться в темноте? Вы шутите, госпожа Диорич? Ваша красота настолько ослепительна, что вокруг вас светло будет даже ночью, — ростовщик тоже рассмеялся. Отошел к дальнему шкафу и зазвенел монетами. Какое-то время он молчал, наверное, пересчитывая салемы. Вернувшись, положил на стол холщовый мешочек:

— Ровно пятьсот. Считайте сразу. И если вдруг сумерки застигнут вас у меня, то не стоит переживать. Мой телохранитель — очень