Самая ценная особь - Алиса Линд

Мужчина снимает брюки, стягивает следом боксеры, предстает передо мной полностью обнаженным, и мне становится немного страшно. Он ксорианец, на две головы выше меня. Я слышала, что у ксорианцев большие тела. Очень большие во всем. Эта дубина меня просто разорвет!

Мозг уже отдает команды бояться, а телу плевать, между ног все хлюпает, внизу живота печет, спину тянет. Я призывно развожу ноги, хотя должна прямо сейчас вскочить и забиться в дальний угол.

— Не бойся, — шепчет он, устраиваясь между моих бедер. — Я не причиню тебе вреда.

Не иначе, прочитал мои мысли. Потому что выгляжу я сейчас крайне развратно и совершенно согласно.

Он приставляет к моей дырочке большую бархатистую головку и аккуратно вдавливает в меня. Медленно и очень постепенно. Входит, кажется, до середины, замирает.

Нет, он огромный, это правда, но мне не больно. Мозг ещё немного сомневается, а тело уже распробовало мужчину на вкус и ликует, снабжает мозг эндорфинами, чтобы уже перестал вырабатывать адреналин.

Мужчина делает первый толчок, кажется, входит чуть глубже, но мне не видно, я могу судить только по наполненности и тому, как он растягивает меня.

Это крышесносные ощущения, я купаюсь на волнах наслаждения, закрываю глаза и полностью отдаюсь на милость этого огромного во всех смыслах красавца.

Он очень медленно увеличивает темп и глубину, но, кажется, получает кайф оттого, что мое тело все больше разрабатывается и пускает его все дальше. Однако его движения, хоть и становятся увереннее, всё ещё сдержанные, он боится сделать мне больно.

Количество эндорфинов и серотонина у меня в крови зашкаливает и начисто срывает тормоза. Впиваюсь ногтями ему в спину, сгибаю ноги в коленях и отвечаю на каждый толчок, будто сама хочу нанизаться на него как можно глубже.

Он с рыком перехватывает инициативу и принимается вколачиваться на полную длину. Наконец-то. Мое тело принимает его без остатка, это чистейшее блаженство, и я тону в волнах нашего резонирующего желания.

В какой-то момент он берет меня за запястье и кладет мою ладонь мне на промежность. Понимаю его жест правильно и принимаюсь себя ласкать. Но мне много не надо. Всего пара круговых движений вокруг самой чувствительной точки — и я взрываюсь в улетном оргазме, сжимаясь и пульсируя но огромном ксорианском члене.

В этот момент мужчина немного замедляет движения, дает мне насладиться, сладостная агония стихает, и он начинает двигаться дальше. Уже совершенно не церемонясь, вколачивается со всего размаху, жестко гвоздит меня к кровати. Я снова начинаю ощущать возбуждение почти сразу.

Это вполне мог бы быть второй оргазм, если продолжить, но мужчина резко выходит раньше. Отстранившись, он делает ещё пару движений рукой и изливает вязкую белесую жидкость мне на живот.

Все мое возбуждение как рукой снимает. Хочется закричать ему «Ты что ж творишь, скотина?!» но я все ещё не говорю и постараюсь прикидываться немой до победного, чтобы меня не заставили говорить о том, о чем я не хочу. Но он только что уничтожил… биометериал, который мое тело хотело забрать себе.

Эйри испокон веков собирали гены всех гуманоидных цивилизаций и рас, нам нужно родить потомство от представителя расы, чтобы его гены записались в нашу общую информационную сеть.

А этот питекантроп просто и бездарно слил своего нерожденного ребенка! Нет, наверное, у него есть причина, только вот я её не узнаю. Потому что не спрошу. А злит неимоверно все равно.

Рывком перекидываю ноги через него и вскакиваю с кровати. Судорожно вырываю салфетки из дозатора на столе и принимаюсь убирать испорченный биоматериал. Это ж надо так бездарно…

Порывисто напяливаю платье и не поворачиваюсь к нему. Злюсь почем свет стоит. А он вдруг… разворачивает меня к себе и втыкает мне в лицо очень недобрый взгляд, который может означать только одно — он догадался.

7. Сайлос

Девчонка вскакивает с кровати, едва ли не сбивая меня локтем. На щеках алый румянец, глаза горят яростным огнем, движения резкие и порывистые. Она хватается за салфетки, судорожно стирает с живота мои следы, будто ей противно.

Я смотрю на неё, и внутри меня что-то неприятно ёкает. Нет, ей не противно. Это что-то другое. Она злится. В каждом её движении читается раздражение, как у зверя, которого загнали в угол.

— Что не так? — бросаю я, поднимая бровь.

Она, конечно, молчит. По-прежнему.

Я поднимаюсь, беру с пола свою футболку и надеваю её, не сводя с девчонки глаз. В голове крутится тысяча вопросов. Её молчание теперь раздражает ещё больше. Она явно может говорить, это уже очевидно. Но почему-то упорно молчит.

Когда я натягиваю брюки, её эмоции почти пробиваются сквозь мой ментальный щит. Мозговая активность у неё... слишком яркая. Слишком сложная. И что самое неприятное — её мысли, эмоции, разозлили меня. Сосредоточенность потерялась, и теперь картинка смазана.

Она отбрасывает грязные салфетки на стол и принимается натягивать платье, скрывая от меня умопомрачительно сексуальную задницу и беззащитную спину. Вроде обычное дело — одеться, но движения такие дерганые, будто она пытается сдержать себя, но не может.

И тут я чувствую.

Ментальный всплеск.

Я не такой сильный ментал, чтобы читать мысли напрямую, но я отлично считываю эмоции. Этого хватает. И то, что она ощущает... Это гнев. Смешанный с какой-то странной тоской. И потом до меня доходит.

Её злость связана с... моим решением.

— Ты злишься из-за этого? — спрашиваю, не удерживаясь. — Ты злишься, потому что я не сделал то, что ты хотела?

Она не отвечает, только молча одергивает платье.

Моё терпение лопается.

— Да что с тобой не так?! — резко бросаю я. Выходит громче, чем следовало бы.

Она не реагирует. Так и стоит ко мне спиной и натужно дышит. Игнорирует! Словно я — пустое место.

Это окончательно взрывает меня.

— Всё. Мне это надоело, — рявкаю я.

Резким движением разворачиваю её к себе за плечо и как пушинку закидываю на плечо. Она пытается вырываться, барабанит мне по спине кулачками. Только больше раздражает, как назойливый москит.

— Раз ты не хочешь говорить, то я больше не собираюсь играть в эти игры, — рычу и грубо целую её в бок. Чем вызываю очередной всплеск попыток вывернуться.

— Успокойся, — рычу я. — Или понесу так, что тебе не понравится.

Она замирает. Я чувствую её сердцебиение, как барабанный бой, эхом разлетающийся по моему телу.

Дверь в отсек погружения в стазис открывается перед нами, и