Папочка-Горец - Эми Пеннза

страх. Что-то подсказывало мне, что Флинн, как-там-Его-Фамилия, не бросался пустыми угрозами. Если он сказал, что я буду выполнять его приказы, он был готов заставить меня повиноваться. Более того, у него были для этого все возможности. Его широкие плечи доходили до половины сиденья, а бедра были шириной с мою талию. В свои пять футов и девять дюймов (прим. перев. 175,26 см)я всегда считала себя высокой для женщины, но мне было не сравниться с Флинном. Он доказал это на горной вершине. Если он хотел, чтобы я поехала, ему не нужно было ждать моего согласия. Он просто отвезет.

В этом была какая-то опасность. Рассудительная Элли сказала, что я должна убираться к черту из его грузовика.

Но замок повернулся, и дверь распахнулась, выпуская на волю все темные, пугающие мысли, которые я обычно держала глубоко внутри. Внезапно мне стало наплевать на свой телефон или фотокамеру.

Я просто хотела, чтобы Флинн продолжал говорить тем низким рокотом, который задевал какую-то струну глубоко внутри меня, посылая вибрацию в те места, о которых я могла думать только в постели с выключенным светом.

Но он смотрел прямо перед собой, не отрывая взгляда от дороги.

У меня ёкнуло сердце. Я неправильно его поняла? Возможно, он называл всех «малышка» и «милая». Вряд ли это было политкорректно, но он жил на Аляске и казался старше. Возможно, он не был в курсе социальных норм.

Хотя, о чём я только думала. Я даже не знала его.

Но я не могла отделаться от ощущения, что должна. Возможно, это потому, что он воплотил все мои фантазии. Марк думал, что я смотрю «Аквамена» раз в месяц, потому что мне нравятся боевики. Он понятия не имел, что я дожидалась, пока он заснет, прежде чем сунуть руку под одеяло и удовлетвориться Джейсоном Момоа в гидрокостюме.

Так что, да, я думаю, мне нравились боевики — просто это был другой вид экшена, к которому привык Марк.

Флинн повернул ещё раз, и мы подъехали к бревенчатой хижине, спрятавшейся на фоне вечнозеленых деревьев и гор.

— Это твое место? — спросила я.

— Да.

— Выглядит как дом.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и в его глазах промелькнуло легкое веселье.

— Наверное, потому, что так оно и есть.

Моё сердце пропустило удар, и не только потому, что его глаза были того же оттенка, что и небо за горами. Рациональная Элли с ревом вырвалась на поверхность. Одно дело — быть с ним наедине в грузовике. И совсем другое — быть у него дома.

Я облизнула губы.

— Я думала, ты возглавляешь поисково-спасательную группу. Разве у тебя нет станции или чего-то в этом роде?

Он свернул на грунтовую дорогу.

— Это не Лос-Анджелес. На Аляске строить дорого.

Я сглотнула, не сводя взгляда с домика. Он был небольшим, но ухоженным, с зелеными ставнями, которые выглядели так, словно их недавно покрасили. На широкой веранде стояли кресла-качалки, а по бокам от входной двери стояли цветочные горшки. Конечно, человек, у которого были цветочные плантаторы, не был тайным серийным убийцей или кем-то в этом роде. Не то чтобы были серийные убийцы в открытую. По определению, серийные убийцы скрывают все…

— Элли.

Его мягкий голос вырвал меня из моих сумбурных мыслей, и я поняла, что мы остановились перед домом.

И Флинн смотрел на меня, его небесно-голубые глаза были нежными на красивом лице. Солнце уже наполовину скрылось за горами и теперь светило сквозь ветровое стекло, подчеркивая рыжину в его бороде. Кудри у него на шее были того же оттенка, что и брови, нависавшие над его невероятными глазами. Большинство мужчин не смогли бы отрастить такую густую бороду. Она закрывала их лицо или выглядела неухоженной. Но у него она была идеальной. Не слишком длинная, не слишком пышная. Просто... правильная. И мягкая на вид. Она обрамляла его рот, который был одновременно чувственным и мужественным.

— Элли, — повторил он.

Я резко подняла взгляд.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала, что со мной ты в безопасности. — Он опустил взгляд, и между его век появилась морщинка. Боже, его ресницы были такими густыми, что отбрасывали тени на щеки. — Я знаю, что я... — он прочистил горло. — Ну, я парень покрупнее, и это может заставить тебя...

— Я тебя не боюсь, — выпалила я, осознавая, что именно это я и имела в виду, когда говорила это. Несмотря на его габариты и тот факт, что мы были практически незнакомы, интуиция подсказывала мне, что этот человек никогда не причинит мне вреда.

Он поднял голову, его взгляд был тверд.

— Я рад.

Вокруг его глаз залегли морщинки, как будто Флинн много времени проводил, щурясь или смеясь. Едва заметные признаки усталости ни на йоту не портили его внешности. Напротив, они придавали его в остальном чистым чертам суровость, от которой у меня заныло в животе. Как будто я впервые поднялась на вершину холма на американских горках. Ты знаешь, что вот-вот упадешь, но застрял на аттракционе, так что все, что ты можешь сделать, это удержаться и преодолеть его.

Такие поездки были пугающими... и в то же время волнующими.

В грузовике было тихо, слышались только наше смешанное дыхание и редкие хлопки двигателя, когда он успокаивался.

Взгляд Флинна опустился к моим губам.

Мой пульс участился.

Внезапно, раскаленная добела боль пронзила мой большой палец.

Я ахнула и схватилась рукой за икру, потянувшись пальцами к ступне.

— Что такое? — спросил он резким голосом.

— Я... не знаю. — Я попыталась пошевелить пальцами ног в ботинках. Большая ошибка. Крошечные молнии пронзили мои пальцы, заставив меня судорожно вдохнуть. — Что-то не так с моими ногами.

Он выскочил из грузовика и в мгновение ока оказался у моей двери, его большое тело заполнило весь проём. Еще мгновение, и он открыл мою дверь и подхватил меня на руки.

— Эй! — я откинула волосы с лица. — Я могу ходить.

Флинн не обращал на меня внимания, его длинные ноги неслись по подъездной дорожке, пока мы направлялись к дому. Через несколько секунд мы поднялись по ступенькам на крыльцо, затем он локтем нажал на щеколду и внес меня внутрь.

На секунду я совсем забыла о своих пальцах на ногах.

— Ты что, не запираешь дверь?

— Аляска, — последовал мягкий ответ.

Конечно.

Мы прошли через прихожую с великолепными деревянными полами и оказались в совмещенной кухне и большой комнате, разделенной длинным деревянным обеденным столом.

Его ботинки глухо стучали по паркету, когда он нес меня к темно-коричневому дивану и усадил на него. Я