Неверный муж - Маргарита Лебедева

Когда же муж соизволил открыть дверь и заглянуть в комнату, я, проведя почти всю ночь без сна, из-за нервного перевозбуждения не сумев отдохнуть, встретила его равнодушно, мечтая покинуть этот дом как можно быстрее.

Я и не думала, что такая тяжелая ночь напрочь уничтожит трепещущие во мне отголоски чувств, лишив меня боли и глупой любви.

А то я боялась, что как только первый шок спадет и злость ослабнет, я начну думать над своей жизнью и присутствию в ней Егора, став скучать по нему и сожалеть о расставании.

Теперь же хрен ему, а не сожаления!

Взять и запереть меня в комнате, как будто я не свободный человек, а какая-то бесправная рабыня! Нет-нет, подобное я ему ни за что не прощу.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Проголодалась? — как ни в чем не бывало спросил Егор, при этом смотря на меня с легкой опаской, словно я какой-то дикий зверь, от которого стоит ждать нападения.

И меня радует, что он тоже выглядит неважно. А круги под глазами дают понять, что не одну меня сегодня мучила бессонница.

— Доброе утро? А оно доброе? Ты уверен? Я с тебя в шоке, Егор. Ты регулярно мне изменяешь, похоже, трахая все, что движется, а потом просто берешь и закрываешь в комнате. А сейчас спрашиваешь меня, как я себя чувствую? Ну ты и сволочь! Ты на меня еще на цепь посади, чтобы я не смогла уйти от себя!

Я говорила громко, хоть в горле и першило, с вызовом смотря в голубые глаза мужа, поражаясь его наглости.

— А что я должен был сделать? Позволить тебе уйти? Или ты забыла, что ты моя жена и…

— И что? Я вроде в загсе не подписывала документы на передачу самой себя в твою собственность! Какого черта ты запер меня в комнате? Какое право ты на это имел?

— Лиза, не надо орать, у меня и так голова гудит. — Егор скривился, реагируя только на звук моего голоса, но никак не на смысл произносимых мною слов.

— Мы разводимся.

— Нет!

— Что значит нет? Егор, открою тебе тайну, женщины уже очень давно могут сами подавать на развод, что я и сделала еще вчера. Так что ты можешь спокойно развлекаться со своими любовницами и заделывать им детей.

Мрачнея прямо как грозовая туча, неверный смотрел на меня исподлобья, начиная пугать.

И как бы я ни храбрилась и ни пыталась вести себя дерзко, в груди начал просыпаться страх.

Егор намного крупнее меня, он полностью владеет ситуацией из-за своего физического превосходства и может снова закрыть меня в комнате. А у меня даже телефона нет, чтобы позвонить родным или в полицию. И я не имею ни малейшего представления, чего мне стоит ждать от мужчины, которого, как мне совсем недавно казалось, я очень хорошо знаю.

Бред какой-то! Почему я должна все это терпеть?

— Если ты еще не поняла, Лиза, то повторю, никакого развода не будет. Ты моя жена, мать моего ребенка, так что я тебя не отпущу.

— Это из разряда «нравится — не нравится, терпи, моя красавица»?

— Это из разряда «я буду до конца бороться за нашу семью».

— О какой семье идет речь? Все, поздно, нас уже нет. Ты сам разрушил нашу семью своими изменами. А сейчас ты делаешь только хуже. Поверь, если ты будешь держать меня взаперти, то я не смирюсь и не передумаю уходить от тебя, а возненавижу только сильнее. Ты этого хочешь?

Ничего мне не ответив, разве что упрямо посмотрев на меня, как бы говоря «все будет по-моему и ты все равно меня простишь», Егор молча вышел из комнаты, спустя полчаса принеся мне завтрак и снова оставив одну.

Глава 8

Четыре дня! Целых четыре дня я просидела взаперти, не покидая пределов спальни и не в состоянии связаться с внешним миром.

И это я не говорю о том, что Егор не пускал ко мне дочку, огородив ее от меня. И не удивлюсь, что таким образом, через мои материнские инстинкты, он хотел повлиять на меня и быстрее склонить к «примирению».

Я еще и слышала, как в соседней комнате плачет по вечерам и утрам Алена, беспрерывно зовя меня, пока я ее пыталась утешить моя свекровь.

У меня прямо сердце разрывалось от боли, а руки порой непроизвольно сжимались, словно в попытке обнять свою девочку и прижать к груди.

И, как я и говорила, моя ненависть к мужу усиливалась с каждым днем.

Не понимаю, Егор вроде не дурак, он руководит целым отделом в компании, так почему он поступает как последний урод? Надеется, что во мне за несколько недель разовьется стокгольмский синдром?

Как будто я смогу полюбить изменника, держащего меня взаперти и не позволяющего увидеться с доченькой.

Навещая меня регулярно по утрам и вечерам, Егор пытался меня разговорить, принося дорогие подарки и чуть ли не усыпая комнату цветами. А уж сколько обещаний он мне надавал! Дошло до того, что он будет целовать землю, по которой я ходила.

Ну разве не идиот? Идиот!

При этом с каждым моим отказом его попытки помириться со мной становились все жестче, а реакция на нет была все эмоциональнее.

Дошло до того, что Егор несколько раз чуть не принудил меня к сексу, с такой злобой сжимая меня в руках и целуя, что на моем теле остались синяки.

Я же в отместку укусила его за язык, за что получила пощечину, от которой глаза защипало от слез.

— Дур-ра! — прорычал Егор, тут же выйдя из комнаты и оставив меня одну, с полным отсутствием защищенности.

Тяжело дыша, с запозданием реагируя на все происходящее, я буквально сползла на пол, закрыв лицо руками и расплакавшись.

«Ты моя жена и должна исполнять супружеский долг! Должна… Должна… Должна…» — звенел у меня в ушах голос Егора, не позволяя забыть о его требовании и попытках стянуть с меня домашнее платье.

Урод!

Разве это можно назвать любовью?

Да какая это к черту любовь!

Егор разве что говорит, что любит меня, но ведет себя со мной так, что кажется, что он меня возненавидел.

Так прошло еще чуть больше недели, а может и две недели. В какой-то момент я поняла, что сбилась со счета.

Одиночество, скука, тоска по доченьке и неопределенность буквально сводили меня с ума. Но я