Искусство самовыражения - Колин Гувер

Пока я была в душе, мама и Кел успели приехать и снова уехать. Зато оставили записку, в которой говорилось, что они едут в город к маминой подруге, Бренде, чтобы вернуть грузовик. На прилавке лежат двадцать долларов, ключи от машины и список нужных продуктов. Я хватаю их и направляюсь к джипу, на этот раз, достигнув его без приключений. Я завела машину и тут поняла, что понятия не имею куда ехать. Я ничего не знаю про этот город и, тем более, куда мне сворачивать с собственной улицы. В саду Уилла я вижу его младшего брата и ставлю машину параллельно обочине, опуская водительское окно.

— Эй, подойди на секунду! — кричу я ему.

Он смотрит на меня и мешкает с мгновение, может, он думает, что я снова превращусь в зомби, подходит к машине, но останавливается в метре от нее.

— Как мне доехать до ближайшего продуктового магазина? — спрашиваю я.

Он закатывает глаза.

— Ты серьезно? Мне же девять.

Ладно. Итак, его сходство с братом дальше внешности не заходит.

— Ну, спасибо за ничего, — говорю я. — В любом случае, как тебя зовут?

Он озорно улыбнулся и крикнул:

— Дарт Вейдер! — засмеялся и побежал в противоположную от машины сторону.

Дарт Вейдер? И тут до меня дошло значение его ответа. Он смеется с тапочек, в которых я была утром. Подумаешь, велика беда. Что действительно важно, так то, что Уилл, должно быть, говорил с ним обо мне. Я ничего не могу с собой поделать, и пытаюсь представить разговор между ними, и что Уилл думает обо мне. Еслион вообще думает обо мне. По какой-то причине, я слишком часто о нем думаю, что меня не радует. Я продолжаю гадать, сколько ему лет, какие у него цели в жизни, свободенли он.

К счастью, в Техасе у меня не остался какой-нибудь парень. Я ни с кем не встречалась уже примерно год. Между школой, работой, и помощью Келу с его спортивными соревнованиями, у меня не оставалось времени на парней. Раньше я была постоянно занята, а теперь мне абсолютно нечего делать.

Я открыла бардачок и достала ДжиПиЭс-навигатор.

— Плохая идея, — говорит Уилл.

Я поднимаю глаза и вижу, как он идет к машине. Я изо всех сил пытаюсь подавить улыбку, которая невольно расплывается на моем лице.

— Что именно? — спрашиваю я, поставив ДжиПиЭс на держатель и включив прибор.

Он наклонился к окошку и скрестил руки.

— В городе идет реконструкция. Ты потеряешься из-за этой штуки.

Я собираюсь ответить, как вдруг рядом паркуется Бренда с моей мамой. Она опускает свое окошко и из него высовывается мама.

— Не забудь стиральный порошок, не помню, записала ли я его. И сироп от кашля. Думаю, я заболела чем-то.

Кел выпрыгивает из машины, бежит к брату Уилла и приглашает его зайти в гости.

— Можно? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечает Уилл, открывая пассажирскую дверь моей машины. — Я скоро вернусь, Колдер. Я поеду с Лэйкен в магазин.

Он что? Я удивленно смотрю в его сторону, пока он пристегивается.

— Я не очень хорош в объяснениях направления на словах. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

— Думаю, нет, — смеюсь я.

Я вновь посмотрела на Бренду и маму, но они уже заехали на подъездную дорожку. Завожу машину и внимательно слушаю указания Уилла по передвижению по нашему кварталу.

— Итак, твоего брата зовут Колдер? — спрашиваю я, делая робкую попытку завести светскую беседу.

— Первый и единственный. Родители годами пытались завести ребенка, после моего рождения. Колдер родился, когда такие имена, как «Уилл» уже были не в моде.

— Мне нравится твое имя, — говорю я. О чем тут же сожалею. Звучит, как дерьмовая попытка флирта.

Он рассмеялся. Мне нравится его смех. Я ненавижу, что мне нравится его смех.

Я поражена, когда он убирает волосы с моего плеча и касается шеи. Его пальцы поддевают край моей кофты, и он мягко оголяет плечо.

— Тебе вскоре понадобится новая повязка.

Он вернул кофту на место и погладил меня. Моя шея горит после его прикосновений.

— Напомни мне купить их в магазине, — говорю я, пытаясь доказать, что его присутствие и действия не возымели на меня никакого эффекта.

— Итак, Лэйкен, — он делает паузу, глядя позади меня на коробки, по-прежнему занимающие все заднее сидение. — Расскажи мне про себя.

— Эм, нет. Это так банально, — говорю я.

— Ладно, — смеется он. — Я сам тебя разгадаю.

Нклоняется вперед и достает мой плеер. Его движения такие плавные, будто он репетировал их годами. Я завидую. Лично я никогда не славилась своей грациозностью.

— Знаешь, музыкальные предпочтения могут многое сказать о человеке.

Он достает диск и смотри на название.

— «Дерьмо Лэйкен»? — он громко смеется. — А «дерьмо» здесь описательное или притяжательное?

— Я не люблю, когда Кел трогает мое дерьмо, ясно? — выхватываю диск из его рук и запихиваю в плеер.

Когда из динамиков, на полной громкости, послышались звуки банджо, я тут же смутилась. Я из Техаса, но не хочу, чтобы он заблуждался на счет кантри-музыки.

Если и есть что-то, из-за чего я не скучаюпо Техасу, так это кантри-музыка. Я вытягиваюсь и делаю громкость ниже, но он хватает меня за руку, в знак возражения.

— Сделай громче, я знаю их, — говорит он, а его рука накрывает мою. Мои пальцы все еще держат регулятор громкости, так что я возвращаю ее к той, что была. Не может быть, чтобы он знал их. Я понимаю, что он блефует; на этот раз, это его дерьмовая попытка флирта.

— Да неужели? — говорю, давая ему понять, что заметила блеф. — И кто же это?

— Это «The Avett Brothers», — говорит он.

— Я бы сказал, что это «Габриэлла», но, думаю, что это конец одной из их песен о «Милых девушках». Мне нравится концовка этой, когда они делают проигрыш на электрогитаре.

Его ответ удивляет меня. Он действительнознает их.

— Тебе нравятся «The Avett Brothers»?

— Я их обожаю! Они выступали в прошлом году в Детройте. Лучшее живое представление, какое я когда-либо видел, — говорит он.

Меня накрывает волной адреналина, когда я смотрю на его руку, все еще державшую мою. Мне нравится это, и потому я злюсь на себя. У меня и раньше парни вызывали бабочек в животе, но, обычно, я имела больше контроля над своей восприимчивостью к таким прикосновениям. Он замечает, что я смотрю на наши руки, и отпускает меня, потирая ладонь об штанину. Это похоже на нервный жест и мне стало любопытно, разделяет ли он мое беспокойство.